b000002289

— А что? — растерянно повторилъ онъ. — А вогь это и есть эти самые танки . . . Дуралеи былъ словно въ воду опущенный теперь. И снова потащился поѣздъ едва, едва, такт» что можно было бы прекрасно ядтн рядомъ съ нимъ по пѣшеходной тропинкѣ, что всегда вьется вдоль полотна желѣзныхъ дорогъ въ Россіи. Но приходитъ радостная вѣсть: поѣзда идутъ уже не до „Первой Заставы*, какъ это было въ первую мою поѣздку, а до самой Одессы. Это колоссальный шагъ по пути прогресса, сюрпризъ прямо необыкновенный. А вотъ н Одесса. Она за тѣ нѣсколько недѣль, что я не былъ тутъ, кажется еще болѣе опустившейся. При­ сутствіе союзниковъ, какъ оказывалось, н расширеніе ихъ зоны ни къ чему хорошему не повели. Опредѣленно говорятъ, что союзное командованіе рѣшительно не полагается на свои войска, что они переутомлены и не хотятъ вмѣшательства въ вашу гражданскую войну, что среди нихъ идетъ отчаянная большевистская пропаганда, что только что сюда проѣхала знаменитая большевичка Колонтай и провезла сюда до 20,000.000 на пропаганду . . . О гостинницѣ, конечно, и думать нечего и, скрѣпя сердце, мы ѣдетъ къ одному едва знакомому мнѣ еврею-сіонисту, педагогу, автору многихъ хорошихъ учебниковъ по естествен­ нымъ наукамъ, г-ну 3. Семья его, н безъ того уже уплот­ ненная сверхъ всякой мѣры, тѣмъ не менѣе радушно прини­ маетъ насъ н отводитъ намъ свою послѣднюю свободную комнату. Въ городѣ нѣть почти совсѣмъ уже свѣта, мало воды, въ окнахъ не хватаетъ стеколъ, потоіт что они разбиты при страшномъ взрывѣ артиллерійскихъ складовъ и въ продажѣ стекла совершенно нѣтъ, и нѣть хлѣба, и дороговизна на все невѣроятная. Особенно страшенъ этотъ постоянный не­ достатокъ воды, такъ какъ эпидемія сыпного тифа ширится