b000002289

хгх. Съ замираніемъ сердца пустились мы въ далекій путь — неизвѣстно куда. Проводить насъ съ завода на станцію дали намъ стражника, который съ винтовкой въ рукѣ и усѣлся на козлахъ. На станціи, конечно, настоящій водоворотъ и, когда подали поѣздъ, буквально, душа въ пятки ушла: до такой степени страшенъ онъ былъ въ своемъ истерзанномъ, раззорениомъ видѣ! Вт, служебномъ вагонѣ тоже давка и грязь невѣроятная. Развязно въ высшей степени держутся отсту­ пающіе солдаты-петлюровцы. Духъ большевизма совершенно опредѣленно вѣетъ надъ ними. Вт, сужденіяхъ своихъ они прямы н рѣшительны, какъ п подобаетъ военнымъ. — Что? Танки? . . . — возражаетъ, мнѣ одинъ изъ нигь, когда я говорю о наступающихъ союзникахъ и о ихъ техническихъ средствахъ. — Не пугайте, пожалуйста! Все это биржуазныя выдумки, чтобы застращать насъ: инкакихъ танковъ н на свѣтѣ не существуетъ! Я пробылъ на фронтѣ, три года н ни разу нхъ и въ глаза не видалъ. А кто рас­ пускает!, такіе слухи, за тѣмъ надо присматривать поплотнѣе . . . — Позвольте . . . — возразилъ одинъ изъ моихъ сосѣдей. — Вы вотъ н Америку на фронтѣ не видали, а она несомнѣнно существуетъ . . . — То совсѣмъ другое дѣло . . . Никакихъ танковъ нѣтъ, . . . — съ полной увѣренностью рѣшаетъ лоботрясъ. Съ великихъ трудомъ добрались мы до „Жмеринки гдѣ надо было пересаживаться: прямыхъ поѣздовъ до Одессы уже вѣтъ. Я иду къ коменданту н, показавъ ему телеграммы директоріи, прошу оказать мнѣ содѣйствіе. — Никакого купэ я не требую, — говорю я. — Я знаю, что этого вы дать мнѣ не можете. Но я просилъ бы васъ разрѣшить мнѣ посадить маленькихъ дѣтей въ поѣздъ раньше публики. И іъ раздавятъ въ этой невѣроятной давкѣ — смо­ трите, что дѣлается . . .