b000002289

Дѣлать было нечего, надо опять было ждать. Но не по­ благодарить правительство за его ваботливость п вниманіе было невозможно н я направился на телеграфъ, чтобы послать В. К. Винниченко соотвѣтствующую телеграмму. — Извините, я принять вашей телеграммы не могу. . . — отвѣчалъ мнѣ телеграфистъ. — По-русски телеграфировать теперь воспрещено — надо на украинской мови . . . — Не могу же я выучиться незнакомому языку въ пят­ надцать минутъ . . . — отвѣчалъ я. — Будьте любезны, переведите сами мою телеграмму на вашъ языкъ. — Да я самъ его не знаю’ . . . — воскликнулъ тотъ. — Мы теперь на новомъ языкѣ такія телеграммы откалываемъ, что едва-ли кто что въ нихъ н разбираетъ . . . — Такъ какъ же мнѣ быть? Не поблагодарить мнѣ неловко . . . — А вотъ пойдемте на платформу, можетъ, поймаемъ какого синежупаннпка н попросимъ его помочь намъ . . . Петлюровцы любили тогда щеголять въ синихъ жупа­ нахъ и вообще придавать себѣ зданій видъ изъ „Тараса Бульбы “. На наше счастье мы разомъ обрѣли сонежупанника, который охотно согласился помочь намъ въ бѣдѣ. Но по тому, какъ взялся онъ за дѣло, мнѣ стало ясно, что съ пе­ реводомъ и онъ немножко затрудняется. Телеграмма была, однако, послана, а я по черновику потомъ убѣдился чревъ знатоковъ дѣла, что въ десяткѣ словъ моей телеграммы было не менѣе десятка ошибокъ. Въ этомъ не было рѣшительно нич. го удивительнаго, если даже государственные акты, ко­ торые издавало новое правительство на новомъ языкѣ пре­ вращались, по мнѣнію многихъ украинцевъ, въ какую-то ни- кому непонятную абракадабру. Одинъ щирый говорилъ, что надо писать такъ, а другой — иначе, приходили кое-какъ къ соглашенію, но тогда являлся третій патріотъ и заявлялъ,