b000002289

какъ людямъ распорядительнымъ, аккуратным!., хозяйствен­ нымъ . . . Въ городѣ не хватало отопленія и голодъ нарасталъ, съ каждымъ днемъ: всѣ окрестности были въ рукахъ петлю­ ровцевъ и подвозъ продовольствія былъ очень затрудненъ. Говорили, что въ ближайшіе дни французская зона будетъ расширена до ста верстъ и тогда будетъ легче. Ее, правда, расширили скоро до ст. Раздѣльной, по положеніе не улуч­ шилось. А цѣны, дѣйствительно, на все стояли безумныя: селедка, напримѣръ, которую раньше ѣли только босяки, стоила 25 р., а за двѣ картофелины къ ней съ насъ взяли 8 р. и т. д. И въ общественной атмосферѣ чувствовалась какая-то неопредѣленность, всѣ понимали, что такъ продол­ жаться не можетъ и словно ждали, что вотъ кто-то скоро придетъ и скажетъ, что надо дѣлать. Н евреи ворчали на добровольцевъ — ихъ былъ тутъ небольшой отрядъ — н добровольцы негодовали на евреевъ, и всѣ ворчали другъ на друга вообще и не было выхода. II въ интеллигентскихъ кругахъ чувствовалась та же распутица, то же бездорожье. Здѣсь настроеніе было совсѣмъ иное, чѣмъ въ тон же Москвѣ, гдѣ революціонная идеологія давно уже треснула по всѣжъ швамъ. Здѣсь говорили еще на революціонномъ жаргонѣ, здѣсь вѣрнлн еще въ какія-то завоеванія революціи, здѣсь словно пытались еще увѣрить сами себя и одинъ другого, что никакого крушенія революціи не произошло н все обстоитъ благополучно. Иное настроеніе было среди бѣженцевъ съ сѣвера, среда которыхъ я встрѣ­ тилъ не мало знакомыхъ. Эти уже явно отцвѣли и продолжали втихоиолку тотъ пересмотръ прежней идеологіи, о которомъ разсказывалъ я выше. Особенно интересна и содержательна была встрѣча съ Ив. А. Бунинымъ, однимъ изъ моихъ любимыхъ писа­ телей.