b000002289

Мы поѣхали дальше. Но комнаты нигдѣ не оказывалось. Мон спутникъ потерялъ терпѣніе. — Все, что намъ остается, это публичный домъ . . . — сказалъ онъ. — Слуга покорный! . . . — сказалъ я. — Ну, тогда придется ночевать на троттуарѣ . . . — Давайте искать еще . . . Скверный красный фонарь надъ входомъ въ какую-то берлогу привлекъ наше вниманіе. Оказалось, грязненькій и вонючій „домъ свнданій“. Мы вошли н попросили пріюта. Корридорный отвѣтилъ, что насъ пустить онъ не можетъ, такъ какъ сюда ходятъ только парами и на короткое время. Мы уговорили его, однако, предложивъ заплатить сразу за нѣсколько паръ, за всю ночь. Онъ потребовалъ съ насъ 75 р. и впустилъ насъ въ омерзительное вонючее стойло, гдѣ въ клопахъ я провели мы время до утра. Городъ былъ окупированъ французами. Вездѣ на улицахъ слышалась французская рѣчь. На рейдѣ мирно дремали страшныя стальныя чудовища, французскія суда. Какое ожив­ леніе. какой шумъ царили раньше въ этой огромной гавани, , а теперь пустыня я смерть! Отношенія между французами и населеніемъ были холодны. Населеніе, привыкшее за время германской оккупаціи къ строгому порядку, негодовало на французовъ, что ихъ оккупація странѣ рѣшительно ничего не даетъ, такъ какъ французы рѣшительно ничѣмъ на зани­ маются, только по кафе сидятъ да за женщинани бѣгаютъ, а^на ихъ глазахъ жулики раздѣваютъ, прохожихъ. И было спѣшно слушать эти обывательскія жалобы: да почеиу же нненно французы должны оберегать васъ? Почеиу вы сани ничего не предпринимаете? Почеиу вы исе ждете чего-то отъ чужого дяди? Но обыватель разсуждать не хотѣлъ — онъ просто проводилъ параллель иежду нѣицаии и фравцузаии и безъ всякаго колебанія отдавалъ предпочтеніе первыиъ,