b000002289

украсилъ себя краснымъ бантомъ, куда-то все бѣгалъ, о чемъ то все шушукался . . . И на всѣхъ митингахъ, со столовъ и заборовъ, эти два новоявленныхъ вождя народныхъ кричали: .теперь все ваше! . . .“ И замѣчательно: народъ въ большинствѣ случаевъ относился къ нимъ съ величайшимъ презрѣніемъ, но высту­ пать противъ нихъ открыто никто не рѣшался — чуть что, и горлопаны начинали дружно орать: „а-а, такъ ты за старый режимъ? . . .“ и объявляли своего противника врагомъ ре­ волюціи и народа . . . Я, конечно, не ногъ желать возврата стараго, но съ другой стороны я еще болѣе не могъ „работать* съ горло­ панами и проходимцами, которые орали „теперь все ваше“ и всячески льстили новому господину, и потому съ первыхъ же дней я опредѣленно отстранился отъ участія въ этомъ кровавомъ водевилѣ, оставивъ себѣ скромную роль свидѣтеля событій. У насъ въ округѣ, слава Богу, никакихъ событій еще не было, если не считать безтолковыхъ митинговъ, но мате­ ріала для лѣтописца было достаточно въ тѣхъ сужденіяхъ, которыя изрекала наша деревня о томъ, что дѣлалось въ столицахъ, гдѣ, конечно, былъ шумъ, гремѣли витіи, вродѣ Керенскаго, и, развивая энергію прямо невѣроятную, изъ конца въ конецъ носились по стогнамъ автомобили, эти шустрыя ласточки революціи. Автомобильныя шины стоили въ то время болѣе 4000 рублей за станъ, и никому изъ этилъ революці­ онныхъ мальчиковъ и дѣвочекъ въ автомобиляхъ и въ голову не приходило спросить себя: да стою ли я со всей моей „дѣятельностью* этихъ дорогихъ шинъ, которыя я съ такимъ усердіемъ треплю? А тѣмъ временемъ мы, собравшись гдѣ- нибудь на завалинкѣ, разъясняли одинъ другому медлительно и нудно, что республика это когда царь бываетъ вродѣ какъ староста, выборный: хорошъ — ходи еще три года, не уго-