b000002289

вт. волнующуюся „Украину*. Но пока ничего особеннаго вокругъ не было: нѣмецкіе солдаты держались спокойно, отдавая честь офицерамъ, и несли обычную службу. Поѣзда шли. Хорошенькая еврейка бѣженка изъ-подъ Могилева,, смѣясь, разсказывала свои злоключенія . . . И вдругъ, подъѣзжая уже къ Гомелю, я узпаю новость: тамъ производятся обыски и все, что на пассажирѣ имѣется свыше 10.000 р., отбирается. — То есть, временно какъ-нибудь, вѣроятно? . . . — Нѣтъ, совсѣмъ . . . — Не можетъ быть! Это какая-то нелѣпость. — Фактъ. Со мной было около 40.000. Я разсовалъ половину денегь куда только можно было, а 23.000 оставилъ на виду. Не вѣрилось, чтобы можно было придумать такую чепуху, а кромѣ того у меня было удостовѣреніе нашей фирмы, что я командированъ въ Кіевъ но дѣламъ правленія. Гомель, всѣхъ наст, арестуютъ и, какъ преступниковъ, ведутъ въ тѣсную клѣтушку пограничной стражи, опраши­ ваютъ, 13.000 у меня отбираютъ, 10.000 оставляютъ., осталь­ ныхъ не находятъ, — все по ,вакону“ , который въ видѣ уже замусленной телеграммы виситъ тугъ же на стѣнѣ. Удосто­ вѣреніе фирмы не дѣйствуетъ. Мнѣ любезно предлагаютъ, жаловаться, а 8а протоколомъ просятъ, явиться завтра въ 9 ч. утра къ начальнику пограничной стражи. Курьерскій поѣздъ, на который у меня былъ уже билетъ., уходитъ на моихъ глазахъ . . . Провожу ночь въ невѣроятно грязныхъ еврейскихъ номерахъ, иду къ полковнику пограничной стражи, встрѣчаютъ, меня очень любезно н — возвращаютъ отобранныя у меня деньги. — Вы свой . . . — любезно поясняетъ мнѣ молоденькій адъютантъ,. — Съ жидами мы не такъ поступаемъ . . .