b000002289

быстро оборудовали май все дѣло. Съ вечернимъ поѣздомъ я могь уже выѣхать въ Минскъ, а остающіеся часы рѣшил ъ употребить на хотя бы поверхностное ознакомленіе съ работой Кубани на національное дѣло. Что ни шагъ, то волнующая сцена. Вотъ на остановкѣ трамвая осторожно входитт, молоденькій поручикъ. Лицо милое, истомленное; въ одной рукѣ грязный походный мѣшокъ, другая на перевязи. И когда онъ поднимается, его солдатская шинель распахивается и я вижу, что весь бокъ его ващитяой рубашки въ крови. Я быстро встаю, чтобы уступить ему свое мѣсто. Онъ просто благодарить меня. Должно быть, изъ подъ Армавира, гдѣ идутъ теперь жестокіе бои . . . А вотъ идетъ старый, весь сѣдой, высокій и худой, немножко похожій на великаго князя Николая Николаевича, солдап,. За плечами сумка походная, на плечѣ винтовка, грязный весь, закоптѣлый. И ведетъ онъ за руку мальчика лѣтъ шести, а сзади скромно одѣтая пожилая дама. Вгляды­ ваюсь: лицо интеллигентное и на смятой Фуражкѣ офицер­ ская кокарда. И не удивляешься, когда знаешь, что пере­ несли они. когда самъ старый Алексѣевъ шелъ по невы­ лазной грязи пѣшкомъ и ледяныя рѣки въ бродъ переходилъ наравнѣ со всѣми. Не удивляешься, но шапку снять хочется очень . . . А вотъ группа старыхъ казаковъ поджидаетъ трамвая. Ну, какъ дѣла, старички? . . . — Ничего, теперь слава Богу . . . Задали перцу теперь будутъ помнить . . . — Неужели н вы дрались? — Ого! . . . Спросите-ка про стариковъ . . . Посмотрѣвъ на изуродованный большевиками памятникъ Екатерины II, захожу по пути въ редакцію шулъгинекой .Россіи*, чтобы сообщить послѣднія новости изъ Кіева и Москвы и разузнать о здѣшнихъ дѣлахъ. Опрашивающіе