b000002289

ва душѣ отъ этого всеобщаго развала и растлѣнія. II нѣмцы не отставали отъ паіпихъ: брали взятки и беззаконничали. Но волнующееся крестьянство они держали желѣзной рукой. Одно село попыталось разгромить сосѣднюю богатую экономію. Нѣмцы тотчасъ прислали охрану — 6 человѣкъ. Мужики какъ-то исхитрились и ночью перерѣзали нѣмцевъ. На утро заговорила артиллерія, и мужики выдали виновныхъ, которые тутъ же и были разстрѣляны. И, уходя, нѣмцы оставили на охрану громаднаго имѣнія только одного солдата, преду­ предивъ крестьянъ, что если хоть волосъ одинъ упадетъ съ его головы, всѣ сосѣднія деревни будутъ сметены съ лица земли. Перепуганные крестьяне выбрали отъ себя карауль­ ныхъ охранять нѣмца: онъ гулять — за нимъ караулъ, онъ „до вѣтра“ — его сторожатъ. Чрезъ двѣ педѣли изму­ ченные крестьяне послали ходоковъ въ Харьковъ нросить снова дать имъ нѣсколько нѣмцевъ для охраны имѣнія, но нмъ отказали: „...ггггаиз! . . . Будетъ одинъ! . . .“ Кое-какъ добрался я до Минска. И онъ переполненъ, опустился и по ночамъ сидитъ въ темнотѣ: электрическую энергію нѣнцы берутъ главнымъ образомъ для себя. Но кафе переполнены, вездѣ чудесная нѣіецкая музыка, всѳ дорого, но всего вдоволь. Изъ разговоровъ съ повѣреннымъ оказалось, что у насъ не хватаетъ одного документа, который добыть можно было или въ Гельсингфорсѣ, куда совсѣмъ нроѣхать было нельзя, или въ Екатерпнодарѣ, куда проѣхать было просто трудно. Я рѣшилъ ѣхать въ Екатеринодаръ тѣнъ болѣе, что мнѣ хотѣлось посмотрѣть Добровольческую армію. Да и вообще я рѣшилъ поселиться съ семьей въ томъ благо- датнонъ краѣ . . . И я попиналъ, что вренеии терять не слѣ­ дуетъ: Малороссія представляла изъ себя одинъ сплошной оиетъ соломы, готовыя каждую минуту вспыхнуть жаркимъ огнемъ. . . До Екатеринослава я ѣхалъ въ скоромъ поѣздѣ велико­ лѣпно. Отъ Екатеринослава до Ростова мы едва тащились въ слу-