b000002289

А между тѣмъ ближайшіе же дни подтвердили страшное сообщеніе моего спекулянта.. . Наша деревня первые дни какъ-то затаилась, сдержи­ валась, точно еще не вѣря случившемуся, остерегаясь, чья еще тамъ возьметъ, а потомъ начались митинги и все зашумѣло недобрымъ шумомъ. Разъ какъ-то, въ началѣ первой нашей революціи, я бесѣдоватъ о ней со Львомъ Николаевичемъ Толстымъ. Мнѣ, тогда еще очень .революціонно настроенному*, было тяжело его рѣзко отрицательное отношеніе къ революціо­ нерамъ, которое онъ съ такой прямотой и такимъ мужествомъ выражалъ тогда въ своихъ писаніяхъ. — И вы особенно удивляете меня. . . — сказать старикъ, останавливаясь среди снѣжныхъ полей. — Вѣдь вы знаете народъ не изъ окна какой-нибудь петербургской ре­ дакціи. . . Ну, скажите по совѣсти: кто первый присталъ въ деревнѣ къ революціи? . . . Я — увы! . . . — зналъ, кто пристать къ ней первымъ, но говоритъ не хотѣлось. — Ну? . Онъ ждать. — Далеко не лучшіе, Левъ Николаевичъ. . . — Какъ вы деликатно выражаетесь! . . . — усмѣхнулся онъ. — Пристали въ первую голову худшіе, никуда негодные.. . Такъ неужели же выводъ не ясенъ? . . . То же повторилось и въ эту революцію: н въ деревняхъ, и въ городахъ, и всюду съ жадностью невѣроятной въ первые ряды очень быстро протискалось все самое ограниченное п тупое, все озлобленное и мстительное, все самоувѣренное н горластое м заполонило собою все и закружилось въ без­ конечной карусели чужихъ автомобилей и занозистыхъ, но совершенно пустыхъ рѣчей. Тѣ немногіе идеалисты, которые думали было вести .поднявшійся' народъ въ открытую ими