b000002289

заработалъ поэтому на своихъ жалкихъ книжонкахъ. Пошелъ безъ всякаго стыда Горькій. И мнѣ предтагали печатать у нихъ мои квнжки и условія были блестящія, но марка меня смущала и, слана Богу, „къ ногамъ народнаго кумира* я не склонилъ своей совсѣмъ негордой головы. Я поставилъ усло­ віемъ „никакихъ измѣненій въ текстѣ', они не приняли этого условія и я воспользовался благовиднымъ предлогомъ, чтобы почтительно отойти въ сторону. II тутъ но пути узналъ я маленькій секретъ новой власти. Переговоры эти я велъ съ Лебедевымъ-Полянскимъ. Раньше онъ былъ пѣвчпіъ въ архіерейскомъ хорѣ у насъ во Владимірѣ, и пѣвалъ, бывало, въ моемъ любимомъ Кня­ гининомъ монастырѣ, („Еще игуменья, старая чертовка, разъ двугривенный на чай мнѣ дала — голосъ понравился . . . “ — сказалъ мнѣ онъ), а теперь былъ важной персоной въ комиссаріатѣ пародяаго просвѣщенія. И онъ проговорился: — Теперь грѣха таить нечего . . . — сказалъ онъ. — Когда мы вырвали власть у Керенскаго, мы сами были убѣждены, что больше двухъ недѣль не продержимся . . . А теперь, когда мы удержались годъ, значитъ, уцѣлѣемъ. . . Я усуинилея. — Ну, все равно . . . — легко согласился онъ. — Если даже и уйдемъ, то предварительно такъ все разрушимъ, что вы не въ силахъ будете возстановить старое . . . Вы говорите: надоѣли населенію? Ченуха. . . Вотъ когда вы насъ будете ловить голыми руками на улицахъ и перегрызать намъ зубами горло, тоща повѣримъ, что надоѣли. А что вы ворчите-то, — наплевать! Вѣдь, вы и при царяхъ ворчали, а жилось-то тогда какъ! . . . Жилось страшно трудно. И вдругъ получается письмо, въ которомъ извѣщали насъ, что послѣ недавно умершей въ Маріенбадѣ матери Анны, въ Минскѣ остаюсь имущество, изъ котораго кое-что приходится и на долю Анны. Надо было Зшшси о реаолодш. ДО