b000002289

зі чрезвычайно увѣренно — былъ уже секретаремъ Всероссій­ скаго Церковнаго Собора н студентомъ духовной академіи въ Троице-Сергіевой Лаврѣ. Старый С. П. Подьячевъ, одинъ изъ моихъ любимыхъ писателей, какъ слышно, готовился уйти въ Оптину пустынь . . . Разъ какъ-то вечеромъ приходитъ ко мнѣ посумерни чать одинъ сі-сіеѵапі. Всю жизнь работалъ онъ въ газетахъ, воевалъ въ качествѣ эсъ-эра съ властью предержащей, тер­ пѣлъ всякія заушенія и гоненія п никогда не имѣлъ запасныхъ панталонъ. Теперь, на склонѣ лѣтъ, онъ объявленъ былъ, конечно, контромъ, врагомъ народа и лишенъ — а онъ се­ мейный человѣкъ — послѣдняго скуднаго куска хлѣба. Раз­ громъ душевный полный . . . — II выходитъ, что вся жнзнь была отдана ошибкѣ. . . — понурившись, тихо говоритъ онъ. — Вы ошибаетесь, голубчикъ . . . — говорю я. — Продѣланныя нами огромный опытъ отрицанія имѣетъ колос­ сальное значеніе положительное . . . Мы сослужили людямъ ■огромную службу. На насъ будутъ учиться . . . Онъ безнадежно махнулъ рукой и послѣ долгаго мол­ чаніи тихо спросилъ: —. А у васъ, кажется, есть связи у митрополита Сергія? — Найдутся. На что вамъ? . . . Онъ долго молчалъ, борясь съ волненіемъ. — Поговоритъ бы надо . . . — Не секреть о чемъ? Опять молчаніе. Сѣрыя сумерки въ плохо топленой комнатѣ, сѣрое грустное лицо, синія трясущіяся губы голод­ наго человѣка. — Въ монастырь уйти хочу . . . совсѣмъ . . . — Но. другъ мой. . . — опѣшивъ отъ неожиданности, говорю я. —- Вѣдь, для этого прежде всего надо повѣрить въ Бога хоть немного! . . .