b000002289

господина въ золотыхъ очкавь, который, стоя, оживленно бесѣдовалъ тутъ же съ почтительными просителями. Просителей было немного и все разнокалиберные какіе- то, большею частью, демократія, конечно. У дверей во вну­ тренніе покои на красномъ бархатномъ креслѣ сидѣлъ съ вин­ товкой въ рукахъ молодой латышъ. Очередь дошла до меня. Я назвалъ себя. — А—а, очень радъ . . . — улыбаясь, сказалъ онъ. — Ну, подождите немного, я сію минуту отпущу просителей и тогда мы съ вами потолкуемъ какъ слѣдуетъ. Посидите минутку . . . Я прислушался къ рѣчамъ просителей. Вотъ чистенькій старичокъ жалуется на притѣсненія, которыя чинитъ милиція открытой имъ вегетаріанской столовой. — Да, да . . . — добродушно поддакиваетъ Боннъ. — Да, да . . . Товарищъ Н., — обращается онъ къ черномазому секретарю, который, стоя сзади него, что-то все чер­ титъ въ блокнотѣ. — Запишите н распорядитесь. Это надо прекратить. Такія столовыя милиція и всѣ мы должны поддерживать — это очень симпатичное начинаніе . . . З а ­ пишите все . . . Обрадованный старичокъ кланяется, благодаритъ, оиять кланяется и снова и снова пересказываетъ свои злоключенія съ милиціей, Бончъ ласково поддакиваетъ, а черномазый записываетъ въ книжечку . . . Раньше такими дѣлами вѣдалъ участковый приставъ, а теперь онѣ восходятъ до самого государственнаго секретаря . . . За чистенькимъ старичкомъ идетъ депутація отъ елец­ каго совѣта, который уже успѣлъ прославиться своей жесто­ костью, въ составѣ солдата бобрикомъ, какого-то жуткаго косого н еще одного лохматого. Эти отзываютъ Бонна въ сто­ рону н начинаютъ докладывать ему что-то многозначительнымъ шопотомъ. Я едва улавливаю отдѣльныя слова: разстрѣлъ . . .