b000002288

Вскоре после воэвращения Вани иэ Раменья к детям взята была и руссная гувернантка. которая должна была Ьодготевить и* в учебные заведения. Звали ее Вера Дмитриевна Это была пожилая уже женщина, иэ бывших институток. с обвисшей, как у старых легашей, кожей и всегда голодными глаэами, страшно пришиблен- иая и изломанная На урок к Паниным она старалась попасть так, чтобы эахватить их за обедом, и тогда она начииала подиаэываться к Клиневне или к няне: — Ах, тетечка, ах, нянечка, у вас сегодня опять кашка! Обожаю гречневую кашку, обожаю ! . . Может быть, иожно мне тарелочку? Ей, сверх обеда. приносили еще тарелку густо, по - деревенски. намаэанной каши и несчастная старуха с жадностью ?т>едала ее, и просила, если можно, дать ей еше тарелочку. И. когда она уходила. прислуга сиеялась над ее голодои и передразнивала е е . . . За урокои эамученное существо это, похожее на загнанную извоэчичыо клячу. кричало, стучало сухой ручкой по столу, протиэно брыэгало слюнями, а иногда в накаэание наряжало детей в огроиные колпаки из гаэетной бумаги, внушив им предварительно, что это очень унизительно. — Вот, нянечка, посиотрите на ваших воспитан- ников ! . . — говорила она в таких случаях. — Смотрите: этот вот похож на улана, а этот на гусара. . . Хороши? — Э - э • • •— в тон ей говорила няня. — Что же вы »то так проштрафилнсь? Надо стараться. . Пред каждым большим праэдником Вера Дмитриевна подвергала детей настоящей пытке. Она покупала всеи им по листу чудесной бумажки с яркой картинкой, сама аккуратно раэлиновывала ее, а эатеи эаставляла детей чисто, без всяких поправок, переписать на этои листе поздравительное „стихотворение“ для отца и затвердить его наизусть. И вот в день праздника, утрои, дети должны были по очереди явиться к отцу и, подав ему проклятую бумажку эту, прочитать отвра- тительно - льстивые стихи. Сочиняла все эти пакссти она не сама — у нее была такая книжечка стихов на все случаи жизни. И, давясь от стыда и отвращения, Ваня хмуро рапортовал отцу: * Нынче праздник, день отрадный, День веселья для людей, — Примите ж, папочка мой славный, Выражение любви моей ! . . Кто вас, папа, только энает, Любит сердцем и душой, А кто папой наэываст. Тех счастливишь ты собой ! . . И Никите Ивановичу все это было противно, но он думал, что это так полагается: и он, и тетя Пелагея в эгой области были совершенно беспомощны. Этим только и объясняется появление в их домах таких институток и подозрительных швейцарских девиц с желтенькими романами. .. А после детей являлась к нему в кабинет прифранченная Вера Дмитриевна, — она подслушивала у дверей, как идет дело — рассыпалась в поздравлениях, получала от Никиты Ивановича крас- ненькую и расцветала. . . Всяческое кривляние она внссила в воспитание детен чреэвычайно усердно и это было очень полезно Ване: раз навсегда она внушила ему непобедимое отвраіцение ко всякому фиглярству и лжи. Дчтям нужно было купить костюмы на лето. Тетя Пелагея была нездорова. И вот вечно занятой Никита