b000002288

по воду ходить, там ему и голову сломить как говорится сюда в переулок... Слушая ее. Ваня испытывал такое чувство. как будто все его зубы ныли сразу. И он был доволен, когда акушерка шагнула, наконец, в разбитую калитку и пошатнувшимся крылечком повела его в свою прием- ную. ч — Но позвольте: куда же я ваше письмо д е л а ? ^ приставила она указательный палец ко лбу. — Д - да, это не фунт изюму отыскать ваше письмецо. .. Мы всегда опасаемся обыска, все прячем — так что иногда нужной бумажки и сам не найдешь Позвольте: куда же я его сунула. Наконец, письмо было найдено под вязаной салфет- кой, прикрывавшей старенький комод. Вполне сознавая, что он поступает чрезвычайно невежливо, Ваня поблаго- дарил и торопливо вышел вон. Акушерка неодобрительне посмотрела ему вслед: ей хотелось поговорить с ним о политике „Пустой малый, — подумала она, — хотя и Панин “ А он, забыв обо всем окружающем, стоял среди тихого зеленого переулка и жадно читал: „Мой единственный, мой дорогой, — я знаю, что тебе будет больно, но я должна уехать. Нет, совсем я не весталка революции, как я думала, а просто слабая девушка, которая, увидев тебя, сразу потеряла всякую веру в свои силы. Если бы ты верил в мое дело, мы пошли бы с тобой нога в ногу вперед — хотя бы и на погибель Но тьі не веришь в него, ты будешь меня отговаривать и я боюсь за себя: ты слишком дорог мне. Со мной случилось неожиданно чудо: да ты был моей первой и единственной любовью. Когда я потом, расставшись с тобой, вспоминала тебя и эту нашу молчаливую любовь, такой маленький, чистый алтарек, я всегда тихонько плакала, Потом, конечно, алтарек этот чуть покрылся пеплом. Но ты все же жил в моей душе с милыми, строгими глазами твоими. И вдруг утро росистое, лес и ты воскресаешь, новый, возмужалый, совсем настоящий мужчина И потом, когда мы шли поймой и ты сказал мне, что я была твоей первой любовью. . и об этой ужасной женщине с к а з а л ...— у меня вдруг так заболело в сердце, что солнце потухло и я не видела ничего вокруг. И в этой черной боли вдруг раскрылось мне все, и вдруг точно роза какая огненная в душе распустилась, так ослепительно я поняла сразу. что я тебя опять люблю, как прежде, больше, чем прежде, потому что раньше я любила тебя, как ребенок, а теперь полюбила, как женщина Я не знаю, как зто сразу так вышло, но вышло так И я поняла что мне надо или стать отступницей, опрокинуть того бога, которому я отдала себя, или остаться верной святому делу, — да, да, да, святому! — но тогда отказаться от тебя. И я, промучившись и проплакав всю ночь, отказалась от тебя, от своей любви, от себя Потому что мы не имеем права на счастье, когда вокруг столько горя. Если бы я осталась с тобой, я, все равно, была бы несчастна и сделала бы поэтому несчастным и тебя, и к тому же я была бы изменницей делу. „Я умоляю тебя: не ищи меня. Впрочем, ты и не найдешь, а только зря мучиться будешь. Пусть в горе твоем — я чувствую. что это, действительно, будет боль- шим горем для тебя — тебе будет маленьким утешением, что где-то в этом большом мире есть одно сердце чело- веческое, в котором всегда, ночью и днем, теплится тайный алтарек для тебя, мой единственный. „Но я все же плачу, плачу, плачу и едва вижу, что пишу. ..