b000002239

„Итакъ—свершилось все—и нѣтъ тебя, Тебя засыпалъ прахъ могильный. Мольбы, желанія безсилыіы. Ужели гнѣвная судьба Твоихъ питомцевъ въ наказанье Тебя—ихъ радость отняла, Къ тобѣ ль завистлива была? Ахъ, нѣтъ! она лишь въ воздаяиье Твоихъ для общества услугъ,— Ты истины былъ вѣрный другъ, Тебя отселѣ преселила, И тамъ, о вѣрно, наградила Безсмертья радостей вѣнцомъ. Бывъ сердобольнымъ сихъ (указалъ на учениковъ) отцемъ, Ты заслужилъ любовь небесну, Судьба твоя для насъ извѣстна." Послѣ сего священнодѣйствующіе и весьма многіе изъ гражданъ, любив- шихъ нокойнаго, пошли въ колыі его, гдѣ и были угощаемы закускою казиачеемъ монастыря. Примѣчаніе. Надобно замѣтить, что всѣ представленный здѣсь сочи­ нены ие могли быть плодомъ обдуманности, но паче безъискусственныя изліянія сердца, проникнутаго до глубины чувствованіемъ настоящаго псчаль- наго случая. Что сіе замѣчаніе правда, доказывается тѣмъ, что извѣстіе о смерти уважаемаго сотрудниками и любимаго учениками профессора пришло въ поІІдѣльникъ поутру, когда ученики пришли въ классъ, гдѣ, по неотступной ихъ просьбѣ, иолучнли позволеніе отправиться въ Суздаль. И поелику всѣ шли пѣшкомъ 33 версты, то всѣ почти пришли въ сумерки, и натурально, что всѣ они отъ усталости были склоннѣе къ отдохновенію и не могли съ настоящею обдуманностію сочинять. И что выдумаете неопытный ученикъ? Но сердце ихъ бодрствовало и въ шесть часовъ утра, т. е. во вторникъ 28 мая, откомандированный отъ правленія семинары профессоръ оглушенъ былъ, такъ сказать, со всѣхъ сторонъ неотступными просьбами то тому, то другому что-нибудь позволить прочитать. Поправлять было некогда, да и лучшимъ почелъ оставить усердныя приношенія, какъ они есть. Тоже можно сказать о проповѣдяхъ и о рѣчахъ Оуздальекихъ учителей, ибоотряженный профессоръ, пріѣхавъ въ понедѣльникъ уже къ вечеру, и, поелику ничего не было готоваго къ имѣющей быть заутра въ 7 часовъ погребальной про-