b000002239

слѣдняя отцу наставнику? И что сіе тѣло, являвшее бодрость и мужество духа, въ иемъ живущаго, но имѣетъ ниже вида, ниже доброты,—только сіи (указалъ па духовенство) благовѣстники мира и славы Божіей въ человѣцѣхъ гювѣдаютъ намъ, что вошелъ въ покой твой. Убо крѣпокъ покой сей, когда ни слезы, ни рыданія не пробуждаютъ тебя. Убо сладокъ покой сей, когда ничто земное но привлекаете уже тебя, ни даже умоляющая горесть сихъ (учениковъ), толнко любезныхъ тебѣ бывшихъ. Такъ тывнишелъ въ радость Господа Твоего, но намъ живущимъ оставилъ сѣтованіе. И сердце наше при всемъ утѣшеніи хвалобныхъ гласовъ церкви желало бы спросить тебя, почто такъ рано и неожиданно оставилъ, почто любовь твоя ко благу сихъ (учениковъ) такъ скоро принесла тебя въ жертву? Ничто но отлучило тебя отъ любви сей—чудная любовь! По видимъ ли мы, что и одинъ ложный иризнакъ опасности устрашаете ложпыхъ друзей истины? Не видимъ ли, какъ они самовольно устраняются отъ исполнеиія долга при малѣйшемъ чаяніи непріятностей для ихъ здоровья или только корыстолюбія? Но тебя, тебя ничто но отклонило отъ любви къ истинѣ, отъ іісполненія обязанностей, Богомъ и придержащею властію на тебя возложеииыхъ: ни сѣтованіе друзей, предчувствовавшпхъ потерю сію и ранними совѣтами къ тебѣ желавшихъ отклонить отъ себя горестную утрату, ни болѣзнониыя внушенія тѣлесной природы, явно ослабѣвшей и очевидно угрожаемой раннимъ и близ- кимъ разрушеніемъ бытія своего, ни смятенныя предчувствія сердца, устра- шаемаго недоразумѣваемою тайною иерехода отъ разрушенія къ бытію, отъ жизни временной къ безсмертію,—до конца иребылъ вѣренъ долгу твоему. И совериіился жребій твой, и совершились наши опасепія, и приспѣла горесть тобою оставленныхъ. Но кто Богъ велій, яко Богъ нащъ, взываете къ намъ душа твоя, нынѣ живущая во свѣтѣ Бога пспрііступиомъ. „Богъ мой, говорите онъ, нѣсть Богъ мертвыхъ, но Богъ живыхъ". Такъ земной другъ нашъ, душою въ Богѣ живущій и уже но разсуждающій съ нами здѣсь, но тамо вѣдающій тайну бытія твоего, ты оскорбился бы нехристіан- скимъ сѣтованіемъ иашимъ и упрекнули бы маловѣрному нашему ожиданію свиданія въ радостное утро. Сой то дружественный и знакомый намъ гласъ утѣшаетъ насъ, пришодшнхъ дать тебѣ иосдѣдное цѣловаиіе. Покойся убо, любезный прахъ, до вѣчнаго нробуждоиія! И пусть свѣтъ, коимъ ты свѣтилъ для сихъ (учениковъ) ищущихъ истины, просвѣтнтся для тебя за онъ полъ жизни, и тамъ сіе тлѣніе и прахъ (указалъ па тѣло) возродится жизнію новою, вѣчною." 12. ГІослѣ выноса тѣла изъ церкви, когда гробъ иоровнялся съ воротами соборной ограды, ученикъ покойнаго говорилъ стихи: „Куда спѣшишь, отѳцъ? Но ты на гласъ не отвѣчаешь Стопящихъ по тебѣ сердецъ! Ужель на вѣки оставляешь Любимцовъ сердца твоего? Ужели мрачная могила