b000002233

6 мечь и огонь, а этотъ неусыпнымъ гшсаніемъ дѣ- лаетъ чистую бумагу негодною для другихъ людей и изсушаетъ чернильницы усерднымъ окунываніемъ пера. Больше писать, кажетсз, нечего. Прощайте. .... Вашъ братъ Яковъ Ііротопоповь - 2 . I іюня 1846 г. Любезнѣйшій Константинъ Никитичъ! Не подумайте, что я нѣмъ, какъ рыба, или на- кинулъ на себя обѣтъ молчанія, подобно древнимъ Египетскимъ аскетамъ, которые часто вовсе ни съ кѣмъ не говорили, сохраняя это глубокое безмолвіе до тѣхъ поръ, пока не выводилъ ихъ изъ тернѣнія какой нибудь насмѣшливый бѣсъ въ видѣ собаки или козла. Мое молчаніе объясняется гораздо про- ще: я не писалъ къ Вамъ такъ долго по двумъ очень уважительнымъ причипамъ—было или некогда,. или лѣнь. Надѣюсь, что Вы хорошо знаете, какъ важны эти двѣ штуки, т. е. некогда и лѣнь, и потому не будете много сердиться на мою молча- ливость. За то у меня бываютъ минуты, когда мое перо, какъ дворная собака, сорвется съ цѣпи, и тогда написать письмо въ два почтовыхъ листа— для меня ни почемъ. Я непремѣнно потѣшу Васъ такимъ письмецомъ, и скоро, потому-что чувствую близкое наитіе на мепя писательства; при томъ же такъ и дола'но сдѣлать, что всѣ Ваши три письма подавить однимъ. Можете подумать, что вѣдь мно-