b000002229

сылайте в город красноармейцев с удостоверениями земельного комитета или Совета, что они честные люди (оратора вдруг перебивает Фома и громко выкрикивает). Фома Погоди, господин оратор, и председатель! Меня обо­ рвал сын мой-Илья , а ты меня не отстраняй , я еще не кон ­ чил, дайте я доскажусь перед вами. Илья. (Боязливо). Ну зачем, отец? Фома. ( Отстраняя рукой сына). Православные товарищи , услышал я сейчас от Ильи и от Степана страшные вещи: ни ­ когда я, дурак, не думал, чтобы такие молодые щ еня т а такие страшные вещи могли говорить, и видит бог, я душой понял, что большая правда в их словах. Значит , дорога им свобода, йто добровольно и смело идут помирать за нее. Ну чтож, коли т а к любят матушку свободу, значит, и быть тому, пусть бог их благословит на ратное дело. Я противиться не буду и тоже покаюсь вам: я люблю деньги, прячу хлеб, а для кого? для него же Илюшки-щенка, потому люблю его, и он один сын у меня. Но я не враг народу. Меня один в вагоне человек сма­ нивал, давал двадцать рублей на день, иди, говорит, в нашу белую гвардию, ты тоже Советы ругаешь? А я ему, мать его курица, при выходе из Нагона такого пинка дал, что он з а ­ хромал, окаянный , и пикнуть не смел, а я ему показывал на вороте своем крест и сказал: смотри, чертова кукла, я еще в бога верую, и христа не продал и разбойником не был. Не враг я народу, а бол-ьно люблю детей своих, а уж коли сын на войну за вас идет, значит, и я должен помогать вам, и го ­ ворю, что Сашинскую семью всю буду кормить сам, помогу тем, на кого мне комитет укажет, прошу оставить мне столько, сколько хватило бы прокормить мою семью до урожая . А меня дурака прошу простите: я многого не пойму. Илюша, может быть ты раздумал? Илья. Оставь, отец, не мешай мне! Сурков. Товарищи, здесь было перед вами дело семейное, пусть они сами , обсудят между собою, а гр аж д ан ин а— отца первого нашего красноармейца надо от лица всех поблагода­ рить за обещание помочь бедным семьям товарищей . (Толпа глухо говорит „благодарим Фома11. Фома уходит, уво­ дит за руку Илью, за ним Степан, Агаша тихо плачет, кричит Фекла). Фекла. Говорила я дураку, всегда дурака обойдут, как дурака сынка обошли (плачет).