b000002229

Агаша. А почему же нам не рассуждать? Р а з в е для меня не ясно, что кругом делается . Р а з в е я по барскому дому не видела, чем богатые занимались? Я не раз бывала в их до­ мах. Да я не одна, нас много девок поумнело. Горе научило умной быть. ( Входит в ворота Федосья Сашина , ’ плачет и не­ сет мешочек муки, ставит ею на крыльцо , садится, закрывает лицо). Федосья. (Сквозь тихие слезы) Ну, дети, достала муки, должно быть последний р а з—больше не на что. Агаша. Ты где мамонька денег взяла? Я говорила без тебя достанем со Степаном. Нам обещали Сушковы. З автра мы к ним с зори на работу идем: тебе небось грошдали, а платить горы надо. Федосья. Ваших денег долго ждать У Сушковых зарабо ­ танное не скоро получишь, .не то чтоб наперед взять , а есть надо каждый день. Илья. Эх, горе ты горе! Отец мой— скряга какой! Степан. Ты скажи, мать, где деньги взяла? Мы должны зна ть кому платить будем. Федосья. Ну это не ваше дело, где взяла, там вам не платить. Агаша. Чтож, мамонька, ты не веришь нам, мы тебе не чужие, секретов быть не должно в горе? Федосья. Не могу я при Илье сказать. Илья. Я не скажу никому, разве при мне нельзя говорить? Агаша. Илья у нас, как свой, мы от него ничего не скрываем. Степан. Ильи избегать не надо, пусть все знает, зачем хорониться, ведь ты не украла? Федосья. Вот еще что говоришь? Мы Сашинские ворами не были, жили и умрем честными. Да и правда ваша, дети мои, чего мне хоронить от вас голодную правду? Отдала я свой шелковый платок, что ваш отец мне на свадьбу подарил, Фекле, и она мне потихоньку от Фомы дала за него десять фунтов муки. (В это время осторожно подходит к плетню Фома и слушает).