b000002218

70 И яркій евѣтъ для нихъ мрачнѣе черныхъ тучь; Но намъ необходимъ его блестящій лучь: Такъ сладкій гласъ витій—источникъ прОсвѣщенья, Хотя не каждаго, губитель заблужденья; Но онъ ли въ томъ впной, что близорукій умъ, При всегда страстей порочныхъ оніумъ, При п асѣ истины сномъ мертвымъ засыпаетъ; Онъ краснорѣчія цѣны не унижаетъ. Богословъ, Такъ точно, этому причина въ насъ са-михъ; Спаситель товоритъ намъ въ притчахъ такъ своихъ: Ученья сѣмена, не всѣ происрастаютъ, Иныя въ терніе пороковъ упадаютъ, Другія при пути заботъ мірскихъ, суетъ, На сердце камепно, гдѣ вовсе влаги нѣтъ. Но кто причиною? святое-ль откровенье, Иль гнусный рабъ страстей, въ которомъ заблужденье, Какъ мрачна ночь свѣтъ истины прямой, Старается затмить, искоренить собой1? Мизософъ, Пусть польза-бъ для ума отъ ксѣхъ наукъ была; Но сколько плоть сія претерпѣваетъ зла; Утрата юности, здоровья и свободы Ужасный бичь для человѣческой природы. Когда натура насъ сама ведетъ къ добру, Безъ просвѣщенія, счастливымъ я умру. Математикъ. Мечтаемъ, Мизософъ, и думаемъ такъ ложно; Безъ просвѣщенія счастливымъ быть не можно. И если человѣкъ когда несчастливъ былъ, Конечно, разума свѣтильникъ погасилъ И масу не внималъ ни сердца, ни природы; Утрата жъ юности, здоровья и свободы Всегда бываетъ тамъ, гдѣ бѣдный человѣкъ, Безъ правилъ, безъ наукъ проводитъ весь свой вѣкъ. Философъ. Отречься надобно и разума и чувства, Что будто свѣтъ наукъ, изящныя искусства, Облагородивши, возвысивши людей, Ихъ вмѣстѣ дѣлали невольными душей. Ахъ, нѣтъ! свобода ихъ ни чѣмъ не истребится. Мизософъ. Способность понимать въ младенцѣ—-лишъ родится,