b000002218

67 Но гдѣ мечтательно судилъ и ошибался, Тамъ любомудрія кругъ болѣй расширялся, Ошибка къ истинѣ была нерѣдко дверь,— И сколько есть системъ, разрушенныхъ тенерь; Но что въ нихъ истинно, то съ ложыо не пропало, И иово бытіе, какъ фениксъ, воспріяю. Историкъ. Бытописанія народовъ и временъ, Начала государетвъ, ихъ разныхъ перемѣнъ, Исторіи мужей въ наукахъ знаменитыхъ, Героевъл аврами и славою покрытыхъ, Ужасныя дѣла Нероновъ и Аттилъ, Отъ коихъ дольній міръ театромъ смерти былъ— Любовь къ добру въ сердцахъ потомства возжигаютъ. Еакъ часто вѣра и разсудокъ иогасаютъ, Гдѣ добродѣтели прямой примѣровъ нѣтъ. Не'каждый ли другимъ здѣсь слѣдуя живетъі Коль ' смѣлою рукой раскрыть потомство смѣетъ Вавѣсу древности; то нужды не имѣетъ Неистина водить историка перомъ;, Никто не 'назоветъ прямое зю добромъ: Такъ ядъ злословія не льетъ онъ на могилы. Матеиатикъ. Измѣрить цѣлый міръ, раскрыть ирироды силы, Ваконы, коимъ все покорствуетъ, познать— Глубокомыслія есть ясная печать.— И математика, проникнувъ въ связь вселенной, До бытія ея причины непремѣнной Путемъ надежнѣйшимъ, вѣрнѣйшимъ доведетъ; Бъ наукѣ сей пустыхъ хитросплетепій нѣтъ. Тамъ. въ Аристотеля, тамъ вѣруютъ въ Платона; Тамъ схоластизмъ чело свое вздымаетъ снова; Тамъ Кантовы рабы все лѣпятъ въ формы чувствъ, ума: Но математика расколовъ сихъ чужда. Въ пей истина одна, одно какъ солнце въ мірѣ, Все твердо и ясно, какъ кважды два—четыре. Ораторъ, Гдѣжъ краснорѣчіе поставило свой тронъ, И человѣческій и Божескій законъ Со всей тамъ лѣпотой витійства изьяснится, Витійствомъ болѣе нашъ можетъ слухъ плѣниться,