b000002215

Из числа пернатых, на ряду с чисто сказочными (птица Сирин или Алконост, Малкофея, птица-девица), встречаются весьма часто птицы, взятые из русской действительности: петух, утка, ворона, голубь, ястреб, журавль, цапля и певчие. Некоторые изображения передают отдельные моменты из жизни птиц, поясняя это надписями: „пою печально", „не всегда летаю", „от гласа погибаю", „высокая ищу“, „сие мне про себя", „тем питаюсь", „всегда летаю“, „несть мир между нами“ (птица и собака) и т. п. Из рыб имеется изображение стерляди. Что касается растительного мира, то он отразился в кафельной живописи весьма слабо. Ландшафт, повидимому, мало интересовал гончарного мастера. Там, где имеются отдельные намеки на расти­ тельность, они сводятся к небольшим холмикам, поросшим кустиками, и к условным трактовкам двух-трех деревьев или цветов. После природы внимание гончаров—художников усиленно при­ влекала чужеземная жизнь. Правда, об этой жизни они не имели почти никаких сведений, кроме наименований некоторых стран и на­ родов, и то не всегда точных, попадающихся в тех же букварях. Но неизвестность еще более возбуждала фантазию мастеров. Взяв из иностранных образцов изображения европейских и китайских фигур, гончары перенесли их на русские кафли и снабдили их своеобразными этнографическими надписями. В результате русская печь превратилась в довольно курьезный этнографический справочник, в котором, судя по надписям, представлены: в виде двух китайских фигур- китайский народ и японский народ, в виде одной фигуры—китайский поп, япон­ ский поп, китайский работник, китайский советник, китайский госпо­ дин, китайский игрок, китайская госпожа, японская госпожа, японская баба, китайцы ламанские и катомский (китайский) король,^в виде фигур в европейских костюмах—мексиканский народ, польский народ, гишпанский кавалер, король арапский, арапская баба, брезальская или беризанская баба (бразильская) и французский комедиант. Самой же главной темой, занимавшей внимание художника- гончара, был окружавший его быт. Правда, здесь еще более ярко наблюдается зависимость мастера от готовых образцов: чужеземных в области иконографии и популярных русских литературных сборни­ ков и букварей—в области эпиграфики. Однако, общии подбор тем и сюжетов говорит* о связи творчества с явлениями и запросами русской дейст вительности .Бытовые сцены, в которых выступают отдельные человеческие фигуры или группы людей, захватывают самые разнообразные стороны жизни.