b000002188

Увидѣть разныя овецъ своихъ игры. Младой Нарциссъ, плѣнясь картиною природы, Въ изгибистыхъ брегахъ текущія зря воды, Сей началъ разговоръ: «Любезный Палемонъ! Молчанье прекративъ, настрой свирѣли тонъ, Воспой, какъ наша жизнь пріятна, весела». —Я думаю, она ни мало нестройна, Повреждена теперь отъ солнечныхъ лучей. Что сердце чувствуетъ—не выражу на ней. «Твою гармонію никто здѣсь не осудитъ, А громкой соловей ее лишь усугубитъ». Веселый Палемонъ свирѣль не медля взялъ И въ удовольствіе Нарцисса заигралъ: «О спокойствіе драгое! Въ жизни щастье ты прямое. Такъ сердечно полюбя, Страстно ищетъ всякъ тебя». Нарциссъ, пришедъ въ восторгъ, пріятно припѣвалъ, Жилище красоты съ нимъ вмѣстѣ восхвалялъ: «О прекрасныя долины, Домъ невинной простоты, Мы живемъ здѣсь безъ кручины, Видя ваши красоты, Удовольствіе, утѣхи Дѣлаютъ пріятнымъ свѣтъ, Ш астье, радость безъ помѣхи — Здѣсь для насъ печалей нѣтъ»! Мы щастливы—но кто даетъ намъ сей покой? „Я знаю мысль твою, о другъ любезный мой! „И понимаю, что ты теперь мнѣ вѣщаешь— „Къ правителю сихъ мѣстъ почтенье ты внушаешь. Близъ крутизны сея преславный мужъ живетъ, Онъ на дѣтей своихъ щедротъ довольно льетъ, Въ святой душѣ его премудрость обитаетъ И добродѣтель санъ его преукрашаетъ, Ему и мы должны почтеніе отдать. Пойдемъ открыть любовь, которой пламенѣемъ, И воздадимъ хвалу, хоть слабъ языкъ имѣемъ. Со славой истинной тотъ вѣкъ свой провождаетъ, Любовь и мудрость кто со властью съединяетъ. Ахилловъ, Гекторовъ славнѣй онъ можетъ быть, Великимъ безъ войны и брани въ свѣтѣ слыть. Страхъ силенъ иногда злодѣю честь доставить, Являя мечь въ рукахъ трофеи можетъ ставить; Мечтой однако то, не славой должно честь, Едина доблесть насъ удобна превознесть.