b000002185

ДВЕНАДЦАТЬ истори й , РАССКАЗАННЫХ В ПААНЕТАРИИ гантская молочно-телесного цвета материнская грудь, высту- пающая из стены. «Что это?» - почти беззвучно выдыхаю я и слышу в ответ: «Грудь забоя». В областях, где изначально работают только мужчины, не- редко встречаются термины и названия совсем не технические по звучанию, но удивительно точные по образу. Место в кон- це галереи, конфигурация стены, в которую упирается в конце концов, закончив проходку комбайн, в зависимости от типа его резцов по форме действительно напоминает женскую грудь. Не однажды потом мы заходили в такие тупики и находили уди- вительные картины и скульптурные композиции, но здесь цвет породы и форма настолько совпали, что увиденное восприни- малось не столько прекрасной работой неизвестного ваятеля, сколько чудесным образом явленная грудь самой Матери-Зем- ли, молоком причащающая новорождённых в вечную жизнь. Если два мира - здешний и нездешний - предпосылка вся- кого религиозного опыта, значит, существует и два неба: ви- димое, продолжающее до бесконечности наш земной порядок, подчинённое нашим законам пространства и времени - (тлен- ное, обречённое «свиться как свиток» в конце времен) и дру- гое, - невидимое вечное, где обитает Бог. То же, что эти два неба для нас, для древних - две земли: видимая Ое и невидимая СпіЬоп. Вот почему так же естест- венно, как мы, когда молимся, подымаем глаза к небу, древние опускают их к земле. Если недра земли для нас - бездушная материя, для древних - живое тело божественной Матери и Возлюбленной вместе. «Наши деды любили небо болыне зем- ли, а мы разлюбили и небо, и землю. По старой памяти хрис- тианство осталось «небесным», и это в такой мере, что если бы сын Человеческий снова пришёл на землю, мы не узна- ли бы Его и не приняли, потому что Он оказался бы для нас слишком земным. Вот, где наша антиподность древним: Сына узнали они, потому что знали Мать. Бога Сына рождающая 140