b000002183

помню только, что кто-то поднял меня под мышки и вниз под меня подложил лапника, видимо, чтобы я не простыл. С их стороны это было проявление вроде бы какой-то заботы и человечности... Но­ чью к этому костру привели ещё человек восемь пленных. С рассве­ том нас всех забрал конвой. Помню, вышли мы к железной дороге, посадили всех в поезд, где ехало мирное население, но нам отвели угол, и мы оказались несколько в стороне. С нами было два конвои­ ра. После посадили нас на машину и отвезли в лагерь». Жизнь в плену Михаил Иванович описывает реалистично: плен есть плен - не дом родной. Относились в целом к ним финны по- человечески, какого-то физического насилия не творили, но корми­ ли плохо. Даже при этом он добавил, что таким худым, как там, он никогда не был. Использовали их в качестве рабочей силы на строи­ тельстве дороги. Порядок был таков - каждый работает в меру сво­ их сил. Финны не любили, когда пленные начинали кучковаться или просто стояли без дела и разговаривали. Михаил Иванович вспоми­ нает, что ходить на работу ему приносило душевное спокойствие, в том отношении, что во время работы была свобода мысли. В своих мечтах он уносился в родные места, бывало, стихотворение припом­ нит или ещё что-то... В лагере для военнопленных они находились до августа 1940 года. Пока с обеих воюющих сторон не достигли соглашения по двухстороннему обмену. Когда начался обмен, то их перегнали в другой лагерь. Накануне перед ними выступил финский офицер и сказал: «Вас всех ждёт Сибирь, а мы своих солдат, вернувшихся из плена, будем встречать под звуки оркестра, как национальных геро­ ев». Эти слова, как показало время, оказались пророческими. К пун­ кту обмена они ехали в теплушках товарного поезда. Два дня до­ бирались. Перед Выборгом поезд остановился, прозвучала команда: «Выгружайся!». Действие происходило северо-западнее города. Ула­ див кое-какие формальности, всех построили и, как говорит Миха­ ил Иванович, пешком повели до самой советской границы вдоль же­ лезнодорожного полотна, шли около двух километров. Там Михаил Иванович из одного плена попадает в другой: плен идеологических пристрастий, где пребывание в финской неволе рас