b000002183

правлении, где, по его мнению, находилась 54-я дивизия. Я был чет­ вёртый на очереди. Первый побежал - упал, второй и третий - тоже. Поднялся я, бегу, а слева финский станковый пулемёт бьёт. Про себя подумал, что нужно свернуть вправо и между мной и пулемётом бу­ дет больше деревьев, так и сделал. Через некоторое время пули пе­ рестали свистеть. Впереди себя увидел трёх лыжников, подумал, что наши, кричу им, они мне. Но речь мне показалась не понятной и точно: это были финны. Они выхватывают револьверы, подходят ко мне, а у меня за плечом винтовка. Подъехали, разоружили, показа­ ли, куда следовать». Кстати, при первом близком знакомстве с неприятелем Михаилу Ивановичу сразу бросилось в глаза удобство финской экипировки. На груди у каждого висел автомат, что позволяло быстро вступать в бой, а кроме всего, на поясе имелся у каждого револьвер. По при­ бытии в расположение финнов первым делом Михаила Ивановича отвели в штаб, где молодой офицер стал расспрашивать его об обо­ зе, предназначавшемся для 54-й дивизии. Здесь нужно отметить тот факт, что многие финны хорошо говорили по-русски, что вероят­ но, было следствием многолетнего пребывания Финляндии в соста­ ве царской России. Допрос продолжался недолго. Видя малый толк, офицер махнул на Михаила Ивановича рукой и приказал конвоиру увести пленного. «Я был в полной уверенности, - немного поразмыслив, продол­ жал Михаил Иванович, - что меня сейчас расстреляют. Когда меня вывели из штаба, конвоира окрикнул молодой офицер, они о чём-то переговорили, как раз в это время в небе появился советский само­ лёт. Финский офицер вынул из кармана спичечный коробок. И на­ писал: «Ворошилов и Сталин» - и поставил крест. Я ответил тем же: написал слово «Маннергейм» и тоже поставил крест, но из этого ни­ чего не последовало. Конвой отвёл меня к костру, где сидели фин­ ны, пожилые на вид. В тот момент про себя ещё подумал: «Ну, зна­ чит сейчас меня ещё не расстреляют». Около костра сидело несколь­ ко человек, которые о чём-то беседовали. Большого какого-то озло­ бления и неприязни к себе я не чувствовал. Напротив, один финн, как сейчас помню, предложил мне чай, а другой дал небольшой ку­ сочек сахара. Затем, как-то незаметно для себя, я погрузился в сон,