b000002182

ГЛАВА IX. НАКАНУНѢ. 8 3 дополненіями относительно знакомства мо- его съ Павлой п Секлетеей. — Ну, что же-съ? — А то, что пойдемте-ка сейчасъ къ нему вмѣстѣ. А? — Къ Башкврову? Зачѣмъ?—Морозовъ какъ будто былъ нѣсколько удивленъ и даже испуганъ. — А можетъ быть... — Что можетъ быть?— быстро переспро- силъ онъ. — Да, вѣдь, вы, въ сущности, очень ма- ю его знаете. Притомъ же, вамъ должно бнть извѣстно, что онъ „отвѣчаетъ" Кате- ринѣ Е горовнѣ ... Что у него, значитъ, есть „отвѣтъ“ , котораго нѣтъ у в а съ ... — А что, какъ вы думаете: вернулась Катерина Егоровна?— спросилъ меня Моро- зовъ, вмѣсто отвѣта. — Не знаю. Но иужно полагать, что вернулась, судя по ея словамъ... Такъ, что-жь, идемте? Морозовъ ходилъ вдоль комнатки и мол- чалъ; потомъ взялъ со стола свою фураж- ку и, комкая ее въ рукахъ, еще прошелся нѣсколько р азъ . Я сѣлъ набивать папи- росы. — Нѣтъ, не-зачѣм ъ !... Теперь совсѣмъ не-зачѣмъ. Теперь ужь поздно... Знаете: пе- реломанныя кости хорошо и быстро сро- стаются только въ юности,— вдругъ загово- рилъ онъ.—Прощайте! Онъ подалъ мнѣ руку и, крѣпко сжимая въ ней мою, продолжалъ:— Прощайте! На- вѣрно, я съ вами не увижусь здѣсь... Мо- жетъ быть, впрочемъ, что послѣ гдѣ-ни- будь и свидимся. Если же нѣ тъ—не поми- найте лихомъ... Вотъ здѣсь (онъ показалъ на лежавшій на столѣ п а к е тъ )... Когда прочтете, вы, можетъ быть, будете лучшаго °бо мнѣ мнѣиія... Во всякомъ случаѣ, мнѣ было бы обидно, еслибы вы думали обо мнѣ пл°хо... Я васъ знаю давно, и вы — един- гавенный человѣкъ, которомѵ я могу довѣ- Рить свою „исторіго". Когда придетъвремя, вы прочитаете ее и. если будетъ возмож- но, прочтите К а т ѣ ... Катеринѣ Е горовнѣ ... она пойметъ... Но не юношѣ, о которомъ я говорилъ в ам ъ ... Вы знаете, чего я не хотѣлъ бы, чтобы зналъ этотъ юноша... Прощайте! — Да надолго ли, покрайней мѣрѣ? — Можетъ быть, надолго, можетъ быть, и нѣ тъ !... Онъ надвинулъ фуражку на глаза, и, сгор- бившись снова въ моихъ низенькихъ две- ряхъ, его длинная фпгура скрылась. У ме- ня сжалось сердце, какъ будто что-то ушло изъ него и оставило послѣ себя пустоту. Я любилъ Морозова, любилъ его той иривя- занностью, которая никогда не высказы- вается, не выражается ни въ какихъ осо- бенно пріятельскихъ формахъ (мы всегда были съ нимъ на „вы“ и не допускали между собой никакой дружеской фамильяр- ности); но я любилъ какъ-то издали любо- ваться его симпатичною личностью, его добродушной угрюмостью и раздражитель- ностыо и той тихой грустью, которая дав- но уже оттѣнила всю его нравственную физіономію. Я отворилъ окно и перевѣ- сился въ него, чтобы еще разъ взглянуть на Морозова (идти къ нему я не хотѣлъ, такъ какъ онъ не желалъ этого, чтобы не увеличить, повидимому, тяжесть объясне- ній съ женой); онъ обернулся; его доброе лицо еще разъ мелькнуло передо мной. На поворотѣ дороги, онъ немного приподнялъ фуражку и, спотыкаясь своими длинными ногами, повернулъ за уголъ. Прошло три мѣсяца; я давно ужь поки- нулъ деревенское ѵбѣжище и жилъ въ Пе- тербургѣ. Здѣсь я совершенно случайно узналъ отъ одного изъ возвратившихся изъ Сербіи добровольцевъ, что онъ видѣлъ Мо- розова подъ Алексинацемъ. 1878 г.