b000002182

ГЛАВА VIII. СТРАННЫЕ ЛЮДИ. 71 рикански, чортъ возьми, устроено!.. Л не ожпдалъ, что ты такой практикъ ... Я по- лагалъ, что ты болыпе теоретикъ... И, все на основаніи „послѣдияго слова науки?“ — Что? — А вотъ это подведеніе-то къ одному знаменателю... А ловко. Я неожидалъ, что „новыя идеи“ могутъ на практикѣ давать такіе блестящіе результаты ... А каковы рабочіе?... Мужики?.. Все кровьсъ молокомъ, здоровы... и трезвы е... Вотъ это главное— для прямолинейностп-то... Потому, вѣдь, пьяный человѣкъ, по сущности, болѣе пмѣетъ склонность шататься сема и овама... Какая ужь тутъ прямолинейность!.. Ну и чтожь, все это достигнуто дарвиновскимъ „подборомъ“?.. — Ты, Павелъ, совсѣмъ изострился,— замѣтилъ Морозовъ, когда мы входили на лѣстницу террасы . — Н апротивъ ... совершенно нскрепно говорю... Ну, скажи пожалуйста: много ли У насъ такихъ блестящихъ результатовъ подведенія мужиковъ къ одному знамена- телю?.. Ты самъ зпаешь, какими слезами обливаются сельскіе хозяева въ своихъ собраніяхъ. Н ѣ т \, братъ, честь отдать тебѣ! Прямолпнейно! Самъ, думаю я , Угрюмъ- Бурчеевъ, незабвенной памяти, и тотъ бы въ умиленіе праш олъ ... А уже на что былъ практикъ по части подведенія мужп- ковъ къ одному зраменателю!.. Однако, чортъ знаетъ, какъ я^скоро сталъ ослабѣвать! — почти беззвучно произнесъ Павелъ и тяжело опустился на диванъ, когда мы во- шли въ гостиную. Лицо его стало мрачно и сердито: каза- лось, въ умѣ его мелькнула мысль о смер- ти. Морозовъ тоже заугрюмѣлъ; въ выра- женіи его глазъ свѣтились досада, обида и грусть. — Павелъ, мы перестали понимать другъ ДРуга... Это плохо!—сказалъ онъ, не обра- ‘Чад вниманія на иослѣднія слова Павла, к°гда Лизавета Николаевна вышла. — Напрасно, мой другъ, ты такъ дума- ешь!... Значитъ, ты плохо усвоилъ себѣ то, чторазумѣю я подъ словами „хамство идеи“ ... думаешь, я не знаю, что тебя, какъ Человѣка честной души, мучатъ недоумѣиія ® сомнѣнія? Знаю , б р атъ ... Но знаю п то, что, не имѣя въ впду нпчего лучшаго, ты Р^бски, какъ хамово отродье, тянешь ста- РУ» канитель и не находишь силъ порвать кРѣпостныя цѣпи, которыми прпковали тебя себѣ старые божки... Вѣрно, братъ, это? вѣрно, вѣдь? — Вѣрно... Но вѣрно и то, что не могу я идти и къ в ам ъ ... Если у насъ хамство, какъ ты говоришь, то у и а съ ... — Свинство? хочешь ты, можетъ быть, ск а за т ь,—перебилъ Павелъ. — Что же? Ва- ли ... не впервой ... Слыхивали и такія слов- ц а ... только, братъ, зачѣмъ же к ъ н ам ъ ? ... Мы къ себѣ ужь никого не зовемъ... Мы люди отнѣтые... , — Но, вѣдь, должно же быть у васъ что- нибудь впереди, что вы ищите, къ чему вы стремитесь... — Есть, мой другъ... — Что же? — Койка въ университетскихъклиникахъ, — проговорилъ снова почти беззвучно Па- велъ. Морозова передернуло было отъ досады (онъ не любилъ непрямыхъ отвѣтовъ), но, взглянувъ въ лицо Павла, только теперь, казалось, онъ понялъ, что тутъ уже „съ жизныо поконченъ расчетъ “ и остается од- но: йе тогіи і аиі Ьепе, аиі піЬіІ... Повиди- мому, это ужасно поразйло его; хотя онъ самъ говорилъ, что „они—обреченные“ , хо- т я онъ чувствовалъ, что „стоило только ду- нуть, чтобы Павелъ разсыпался прахомъ“ , но такъ ощутительно почуять близость кон- ца, такъ почти воочію увидѣть вѣяніе смер- ти надъ дорогимъ существонъ, какъ замѣ- тилъ это Морозовъ по лицу Павла, было еиу не легко. Состраданіе, прощеніе, любовь снова, какъ и раныпе, согнали съ его ла- ца выраженіе досадливой грусти. — Покой, братъ, намъ нуж енъ... Но, по- нимаешь, абсолютный покой... Только въ абсолютномъ покоѣ, въ смерти, и есть аб- солютная справедливость,— тихо и недленно говорплъ П авелъ.—Чувствовалъ ли ты ког- да-нибудь эту жуткую потребность покоя- сиерти? Нѣтъ, ты еще не чувствовалъ... Для этого нужно „отжить“ , какъ иы ... — Полно, Павелъ, полно... Это вздоръ, — заговорилъ съ участіеиъ Морозовъ.— Зна- ешь это: „Еще работы въ жизни много, Работы честной и святой!...“ Въ особенности для в а съ—художниковъ... — Н ѣ тъ , братъ, и наиъ есть кон ецъ ... Чувствую, что б у д е тъ ...В ъ этихъ терзаніяхъ нозгъ о тупѣлъ ... нервы притупились... Чув- ствую, братъ, Петя—иысль неня оставила... Уже и саиые образы въ иоеиъ воображеніи являются туманными, безъ плоти и крови ... Случалось ли тебѣ наблюдать, какъ умнра- етъ въ чахоткѣ смышленый въ своемъ дѣ- лѣ врачъ? А ипѣ случалось... аКутко, братъ, со стороны сиотрѣть было, а онъ инѣ раз- сказываетъ: „вотъ, говоритъ, чувствую, какъ уже вся внутренность, всѣ внутреннія обо- лочкп перешли въ каттаральноесостоян іе...“ Потомъ помолчитъ и опять заговоритъ: „а