b000002182

58 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. — Рѣшилъ, Петръ Петровичъ, отрѣшить- ся рѣш и лъ ... Выходитъ, недостоинъ. За- чѣмъ грѣхъ съ собой въ міръ носить! У м іра своей тяготы миого... — Но, мнѣ кажется, вы умѣли и „не отрѣш аться“ , н, въ то-же время, яв е грѣ- шить“?—спросилъ я старика. Онъ, молча, посмотрѣлъ на меня, но опять не въ лидо, а какъ-то поверхъ моей головы. — Охъ-тн, хти, хти! До времени все!— уклончиво отвѣчалъ онъ. Нужно, впрочемъ, замѣтить, что и вооб- ще, несмотря на ввднмую искренность, съ какою старикъ разсказывалъ о своихъ вев- згодахъ,—въ его рѣчи замѣчалась недого- воревность, к а к ъ будто онъ что-то скры- валъ. Вошла Лизавета Николаевна. Разговоръ принялъ то скучное направленіе, когда, ири появленін новаго лида, начинаются пере- допросы, пересказы только-что сообщенныхъ новостей. Лизавета Николаевна, по обьтвно- венію, всему удивлялась и при всемъ не- доумѣвала. Я и Морозовъ снова собрались было въ садъ, но въ это время послышался ямщицкій колокольчикъ п стукъ экппажей. Старикъ поднялся, погладплъ бороду н, ти- хо подойдя къ Петру Петровичу, на-скоро шепнулъ ему: — Нельзя лп самому -то закинуть сло- вечко, чтобъ ужь онъ меня не очень лас- кой-то удостоивалъ... А то говоритъ: ты для меня дорогъ, я съ тобой въ жизнь не р азстанусь... А-ахъ, Господи! Замолви ему, чтобъ онъ меня ужь не очень при себѣ за- держивалъ. — Хорошо, я поговорю. — Поговори. Лучше безъ грѣха, такъ-то! — Безъ какого грѣха? Но старпкъ замѣтилъ, что экипажи уже огибали уголъ палисаднвка, махнулъ шля- пой и выбрался совсѣмъ въ переднюю, ста- раясь иодняться на носки сапоговъ и сту- пать возможно тише. Экипажи остановились у воротъ: вмѣстѣ съ колосьинской теЛѣжрой, подкатилъ боль- шой тарантасъ, въ которемъ и помѣщались всѣ пріѣхавш іе: исправникъ, ловко соско- чпвшіп лЛ. нодножкн, откинутой крестьян- скимъ начальствомъ съ бляхой, Колосьинъ, вышедшій съ другой стороны и тотчасъ же начавшій дѣловито осматривать своихъ ло- шадей и англійскую телѣжку, и, наконецъ, нослѣ всѣхъ выбрался все время улыбав- шійся и еще издалн почему-то махавшій фуражкой и дѣлавшій въ направленіи Ли- заветы Николаевны ручкон, „земскій пред- ставитель“ Никаша Бурцевъ, которому и нринадлежалъ тарантасъ. Въ ожиданін обѣда, гости собрались въ гостинной. Исправникъ, теперь красны і какъ ракъ отъ жары и отъ „исполненія служебныхъ обязанностей" (о тягостяхъ ко- торыхъ онъ, видимо, силился заявить намъ какимъ-то особымъ пыхтѣньемъ), тотчасъ же попросилъ у Лизаветы Николаевны поз-|' воленія разстегнуть кнтель, погрузился в ъ | вольтеровское кресло и, ио прежнему, лов- ко всунулъ въ массивный мундштукъ кру- ченую паниросу. — Я говорю, сестрпца,— тотчасъ же на- чалъ онъ, — дайте мнѣ на выборъ: управ- лять ли цѣлымъ табуномъ толстобородыхъ мужиковъ, илн двумя старыми крестьянскн- ми дѣвками—я выберу первое. Д а-съ ...П о - тому что двѣ старыя, закоснѣлыя дѣвки (рагсіоп за повтореніе), двѣ старыя вѣдьмы постоятъ за сто тысячъ чертей! Никаша, ходя вдоль комнаты и размппая ноги, залпвался тоненькимъ смѣхомъ. При послѣднихъ словахъ исправнпка, онъ вдругъ круто повернулся къ Лизаветѣ Николаевнѣ. — Позвольте, позвольте, позвольте!— за- говорплъ онъ, таинственно подмпгивая на исправника. — Да я ничего не говорю, Никандръ Ульянычъ,— замѣтила Морозова. — По-озвольте, позвольте... — Я говорю, сестрица, — началъ было опять изрекать исправникъ, но Никаша бросился, растопыривъ руки, на него. — Позвольте, позвольте!... Я хочу пред- ложить вопросъ нѣсколько въ нной формѣ! — Ну-съ, какой же?Давно бы уже пред- ложили! — А что сказали бы вы, любезнѣйшій г. начальникъ, еслибы вамъ иредложили на выборъ: имѣть ли въ своемъ вѣдѣніи ара- ву толстобородыхъ мужиковъ, или практи- ковать исполнительную власть надъ двумя прекрасными поселянками? Нпкаша подождалъ секунду и затѣмъ раз- разнлся перекатистымъ смѣхомъ надъ своей бѵдто бы постротой“ . Лнзавета Николаевна сдѣлала легкую гримасу; исправникъ съ сннсходительнымъ укоромъ покачалъ голо- вой, а Колосьинъ, бросивъ взглядъ холод- наго презрѣнія на разговаривающихъ, съ серьёзной миной вынулъ изъ кармана ну- меръ газеты и, отойдя къ окну, ногрузился въ чтеніе. До этого, онъ все время сидѣлъ въ углу, поджавъ подъ стулъ погп, сь угрюмо-вдумчивымъ лицомъ и занятъ былъ пли дѣлалъ видъ, что занятъ глубокпми соображеніями, передъ которымн, навѣрно, гостпнная бесѣда провннціальныхъ джетль- мэновъ являлась просто пошлостью. Черезъ нѣсколько минутъ, вошелъ Моро- зовъ, какъ кажется, преднамѣренно ушед-