b000002182

О Б Л Ю Б О В А Л И ! огда ынѣ случалось проживать ыѣ- ^ М с я ц а подва, по трп въ городѣ №, ме- ня всегда, разъ въ недѣлю, въ вос- кресенье, счаталъ своей обязапностью навѣ- іцать одинъ фабричный рабочій. Какъ и по- чему мы съ ппмъ сошлись—трудно сказать. Кажется,мыпознакомились въ вагонѣжелѣз- ной дороги; ни о чемъ особенномъ, окакнхъ - либо важныхъ дѣлахъ не разговаривали, ни онъ во мнѣ, нп я въ неиъ особенной какой- нибудь нужды не находили, но привяза- лись мы другъ къ другу крѣпко. Свои восжресенья я счпталъ „неполными“ , ког- да почему-либо не прнсутствовалъ на нихъ ІІарфенъ Парфенычъ и ужь, конечно, Пар- феновъ же по фамиліи. Это былъ человѣкъ уже немолодой, лѣтъ ВЗ-хъ, какъ большин- ство фабричныхъ—сухой, жилистый и кост- лявый; ходнлъ онъ всегда ко мнѣ въ пид- ж а к ѣ и в ъ высокихъ смазпыхъ сапогахъ, хо- тя своимъ костюмомъ н прической, иовиди- мому, не особенно интересовался. Странный былъ человѣкъ Парфенъ Пар- фенычъ: со мной онъ былъ очень мало разговорчпвъ, и тѣмъ не менѣе отнюдь я не чувствовалъ удручающей тягости отъ его молчаливаго присутствія: взглянешь на него, онъ улыбнется, и я улыбнусь, п чув- ствовалось, ч то к акъ будто все въ немъ такъ ясно говорило, что не о чемъ было и длинныхъ разговоровъ вести. Сидитъ Пар- фенъ Парфенычъ и куритъ сигаретку за си- гареткой (моихъ папиросъ онъ никогда не курилъ), и смотрптъ какъ предъ нимъ моя будничная жизнь проходитъ; какъ ребятишкн канризннчаютъ н плачутъ, какъ жена возится съ ними и хозяйствомъ, какъ я тереблю волосы, усиливаясь свести концы ( Ъ концами въ своемъ бюджетѣ. Парфена Парфеныча мы прнвыкли настолько ечптать „своимъ“ , что жили передъ нимъ, такъ сказать, на глазахъ, открыто. Ему, казалось, это болыпе всего и нравилось. — Ты занпмайся, сдѣлай мплость... Сдѣ- лай милость, на меня вниманія не обра- щ ай ,— говорилъ онъ обыкновенно, если за- ставалъ за какимн-нпбудь занятіями, и са- дился въ уголочкѣ. Бывало, начнешь распрашнвать его, какъ у него на фабрикѣ, въ деревнѣ (въ дерев- нѣ у него было полное крестьянское хо- зяйство, которое вела его жена; нрин ей жнли и его трое малолѣтнихъ дѣтей; де- ревню онъ, видпмо, любилъ и ѣздилъ въ нее чуть не каждый мѣсяцъ, хоть городъ отстоялъ отъ деревни верстъ на пятьдесятъ). — Что у н а с ъ !...—махнетъ онърукой :— вотъ еще объ чемъ спраш иваетъ !... Что намъ!Жив емъ!Мы, братъ проживемъ,а во тъ ... — Ч т о ? . .. — Да нѣтъ, т а к ъ ... Мы-то проживемъ. А вотъ тебѣ-то надо бы устроиться... — А что? — Да тяжело т е б ѣ ... А настоящей жизнп не видно; жить бы вамъ, кажись, да жить, а вы вонъ убиваетесь... Все то у васъ какъ будто въ жизни н ех в атка... А мы про- жнвемъ!... Намъ ч то!... — Да какъ же т акъ , не нойму я т еб я ... — Н у да что ' і т у т ъ ! — махнетъ рукой и улыбнется,— и чувствуешь, что ужь болѣе опредѣлительнаго, чѣыъ эта улы бка,— отъ него нечего не добьешься: въ этой улыбкѣ виднѣлась и сердечная жалость, и какъ бы укоръ въ неумѣньн, необстоятельности жизнп. Объ отвлеченныхъ предметахъ онъ со мной то-же не заговаривалъ (замѣчательно то, что я догадывался, что онъ все же лю- бплъ во мнѣ образованнаго человѣка, п меж-