b000002182

4 8 4 ДЕРЕВЕНСКІЕ ПОЛИТИКИ. маемъ... ІІоходилъ, ноходилъ баринъ да такъ н оетавилъ: не мож етъ,значнтъ, къ се- бѣ его привлечь. — Пришло время землей наеъ надѣлять, размежовка началасъ... Слы- • и м ъ , ндутъ слухи, будто баринъ всю землю намъ отдаетъ,— не только-что ту, которую мы пахалн, п всю свою. Отдаетъ за малое совсѣмъ дѣ л о ... Мужпчкн опять къ дѣд кѣ ... Пуще того дѣдка головой крутитъ; потомъ это снялъ передъ міромъ шляпу, нерекре- стился и говоритъ: „братцы! вѣрили вы моему слову прежде,—повѣрьте и теперь... Не для радп себя говорю, для ради ма- лыхъ птенцовъ: остерегайтесь жадности!.. Ой, погубите себя и птенцовъ своихъ, ко- ли прельститесь!.. Стойте на одномъ: будемъ живы да не жадны — на долгій вѣкъ всего х в а т и т ъ !...а Тутъ его въ этомъ разеужденіи, слышь, и другіе старички поддержали... Да такимъ-то манеромъ — весь міръ въ одинъ годосъ отъ даровой земли отр екся ... Услы- халъ баринъ — самъ пріѣхалъ уговаривать, и начальство привозилъ, н землемѣровъ, и посредственника: все разъясняютъ закон- ныя основанія, и такъ мужпчкамъ расчпты- ваютъ п эдакъ!.. Нѣ тъ , крѣпко мужички дѣдкино слово номнятъ... Посмѣялись гос- пода, да съ этимъ и уѣхали. Пождалъ ба- ринъ , годъ и другой ждалъ, думалъ: оду- маются—н ѣ т ъ !... Мой дѣдкатолько пуще въ ндравъ входитъ!..— „Крѣпись, братцы, го- воритъ, отъ ж адности!..“ Такъ до того, с л ь т - но, дошло, что молодой баринъ совсѣмъ въ тоску впалъ ,— да всю землю и продалъ за ничто нашему же одному мужичишкѣ кабат- чику, который измѣнщикомъ всему міру оказал ся ... Продалъ да уѣхалъ отъ насъ совсѣмъ... Съ тѣхъ поръ у насъ его боль- ше и не видали ... Огорчился! — Да, какова она, жизнь-то,— ежели ее въ размышленіе в зя т ь ... Не разъ у меня, какъ начну объ ней размышлять, — голова кру- гомъ ходила, — заключилъ В асекъ: — Вы вотъ, чай, всему изъ книгъ н ауч и ли сь,— для васъ обо всемъ этомъ прохожденіи жизни другіе думали да пронпсали: вамъ легко это все понимать... А вотъ простому ежели человѣку — очень трудно до всего дойти!... — А вы много думаете о жнзни?... — Какъ о ней не думать?... Не знаю, можетъ уродился я такой ... Другой разъ ночами не спишь. Все у тебя въ головѣ- то, да на сердцѣ такъ и свербитъ, такъ и вертитъ сверломъ... А чтобы съ кѣмъ по- говорить, свои мысли раздѣлить, указаніе получить — такого народу рѣдко видать... Все въ себѣ и держишь одномъ: тамъ, въ тайнѣ, и мелетъ у тебя на душѣ-то, что мельница... На книжку надлежащую тоже рѣдко нападеш ь... А ужь вонъ свѣ та етъ !... Такъ досказать вамъ объ дѣдушкѣ-то? Я доскажу... И Васекъ, опять помолчавъ, сталъ про- должать. — Такъ вотъ какимъ я дѣдушку-то еще запомнплъ! Всѣмъ былъ голова! Ну, а тутъ меня увезли — дядя на мельницу къ себѣ взялъ , въ другой уѣздъ. Черезъ пять лѣтъ ужь я вернулся... А когда вернулся — у насъ въ семьѣ много перемѣнилось: дядья, которые поженились, передѣлились, тетки замужъ повышли; у отца нашего брата еще вдвое того народилось... Гляжу, — бѣднѣе да нуднѣе стало и у насъ, и у сосѣдей: избы всѣ ночернѣли да соста- - рилнсь, а новой стройки совсѣмъ не ви- д а т ь ... Да и народъ пристарѣлъ: какая-то тишина да грусть стала на улицѣ: молодые- то кто на фабрики ушелъ, кто въ солдаты, а старики ходятъ, ровно тѣни, совсѣмъ въ воду опѵщенные... Глянулъ я на дѣдку, а ужь въ немъ признаку того нѣ тъ , что прежде!... Куда что дѣлось! Сталъ онъ су- хой— на-сухой, да длинный, скрючило его совсѣмъ ... Сидитъ въ уголку около печки, такой тихій да робкій, лпцо такое мягкое да доброе... голосъ сталъ слабый да ласко- вый.. „Какъ живешь, дѣдка“? спросилъ я ... А онъ улыбнулся мнѣ сквозь слезы, при- тянулъ эдакъ къ себѣ руками, обнялъ мнѣ голову-то, да и заплакалъ. „Васекъ ты мой, В асекъ, говорить: — нудно тебѣ здѣсь бу- д е тъ ... Не п р н гл ян е т ся ...“ Сталъ я примѣ- чательнѣе ко всему (мнѣ ужь годовъ двѣ- надцать было тогда); вижу — точно, худое у насъ ж и тье,—и похожаго нѣтъ, что прежде у насъ было: и холодно, и голодно, а на- роду все больш е... То скотинѣ корму нѣтъ, то у самихъ мука подошла... Отецъ сидитъ сердитый да угрюмый, мать съ ребятишкамп да съ золовками бранится... А дѣдку, нѣтъ— нѣтъ, да тотъ оговоритъ, другой нопрек- нетъ, словно походя... А онъ молчптъ!... Дѣдка-то, голова-то, молчитъ! Притаится въ уголку—им олчитъ ...Д а и въ уголку не спря- таться! Не было иного укромнаго мѣста, нп на деревнѣ, ни въ избѣ своей, ни во дворѣ, гдѣ бы дѣдкѣ укрыться можно бы- л о !...Р о вн о Капнъ нроклятый!... Полями съ работъ пойдемъ, а ужь кто нн-то не стер- питъ— сорветъ: — „вишь, скажетъ, у кабат- чика какая рожь-то на нашей землицѣ!... Видишь-ли, дѣдушка?“ ... Черезъ луга пой- демъ, и луга кричатъ :— „вшнь, у кабатчика- то какъ скотинка-то отгуливается... Ви^ дишь-лн, дѣдуш ка?...“ Н а міру-ли дѣдушка со стариками покажется,—а тамъ ужь опять кто-нибудь сорветъ: — „что же, умныя голо- вы, шли бы да поклонились кабатчику-то: