b000002182

СОЛДАТИКЪ ВАСЕКЪ . (Изъ д о р о ж н ы х ъ очерковъ). П р о в о д ы . деревни Сапунъ,гдѣ правый, горнстый Д_-§/чберегъ Оки достигаетъ чуть-лп не <~%наиболыней высоты, насъ, спѣшив- шпхъ на пароходную прнстань, съѣхалось нѣсколько подводъ. У спуска съ крутязны къ Окѣ большпнство подводъ остановилось, такъ какъ всѣ, кто не имѣлъ особенно тяжелаго багажа, предпочптали спустнться внпзъ пѣшими, чѣмъ мучнть лошадей. Пріѣ- хавшіе крестьяне всѣ такъ и ноступилп. Только одинъ баринъ, повидимому, серди- тый и мрачный господинъ, ни за что не хотѣлъ вылѣзать изъ телѣги н сурово при- казалъ ямщпку везти себя прямо къ водѣ, хотя тотъ предлагалъ ему лучше навьючить чемоданомъ свою собственную снину, чѣмъ заставлять сопѣть лошадей, поднимаясь на крутой Сапунъ. Сумрачный баринъ остался неиреклоненъ и не тронулся съ мѣста, хо- тя ямщикъ очень долго ахалъ и крякалъ вокругъ лошадей и тарантаса, — и такъ громко вздыхалъ, какъ будто желая всѣхъ насъ, случайныхъ спутниковъ, прпзвать въ свидѣтели справедливыхъ своихъ сѣтованій. А н асъ , кромѣ барина, было тутъ четыре подводы ,— н какъ нарочно все народъ илп „на легкѣ“ или такой, который ошпіа «иа кесиш рогіаі, а потому вполнѣ сочувствовав- шій ямщику. Но баринъ упорно-молча вы- слушивалъ наши замѣчанія, отвернувшись отъ насъ лицомъ въ сторону. Наконецъ, сумрачно-упорный баринъ съ недовольнымъ ямщикомъ стали спускаться съ крутизны. — Господи, спаси!— кто-то замѣтилъ сре- дп н а с ъ :—вѣдь, и не боится съ упрямства головы сломать! Эдакій, братецъ, попереш- ный человѣкъ. На это замѣчаніе никто ничего не отвѣ- тилъ, такъ какъ каждый занялся своимъ дѣломъ. Прикащпкъ изъ Нижняго съ женой все таскали изъ телѣги какіе-то кулечки и нѣсколько разъ пхъ пересчитывали, сбива- лнсь, припоминали и опять нересчитывали. Толстый мужикъ, повидимому, старшпна или деревенскій купецъ, расплачивался съ мужп- комъ, нпкакъ не рѣш аясь отдать ему всѣ деньгп разомъ, и то не додавалъ ему двугри- венный, то грнвенникъ, то нятачокъ , — и наконецъ, все -такин ед од авъ пятачка, какъ- то рѣшительно махнувъ рукой, сказалъ: „ну, за миой б удеть!... Попомни! Прощай, будь здоровъ!"— и, запахнувъ полы халата, быстро сталъ спускаться съ кручи ... При- везшій его мужикъ сосчиталъ деньги еще разъ и сказалъ :— „хоть бы ты разъ въ жиз- ни сполна отдалъ! Ни, Боже мой!.. З а про- свпру—и за ту дьякону хоть копейку не до- д а с т ъ !..“—Низенькій, короткій и толстый, какъ кубарь, настоящій приходскій батюшка, въ одномъ полукафтанѣ и старой, порыжѣ- лой шляпѣ, прощался съ длиннымъ, худымъ безбородымъ юношей въ лѣтней парусннной фуражкѣ, красной кумачной рубахѣ и пид- ж акѣ . Онъ постоянно отводилъ его зачѣмъ- то въ сторону отъ н асъ , что-то говорилъ, и, снимая шляпу, крестилъ и цѣловалъ его. Юноша, видимо, былъ нетерпѣливъ и поры- вался уйти. — Ну, прощ ай ,—говорплъ батюшка:— Такъ помни... Прошу т е б я ... — Ладно, ладно!— отвѣчалъ юноша, под- бросивъ на нлечо старый чемоданъ. — В аня!.. Погоди!.. Вернись!—кричалъ опять батюшка и когда сынъ дѣлалъ два ш ага назадъ къ нему, онъ подходилъ и го- ворилъ ему вполголоса: — Опять говорю: не