b000002182

352 ДЕРЕЕВНСКІЕ БУДНИ. малъ, тутъ и духъ попъ на пашнѣ отдаыъ. Ничего, отлежался. Шли тутъ мужики:— „Что, говорятъ, дѣдушка? Али усталъ?к— подняли, помогли встать. Ну, ннчего, от- стоялся—допахалъ! — А на сколько душъ у тебя земли? — Н а три души тянемъ. — Это обязательно, что-ли? — Зачѣмъ! У насъ этимъ не стѣсняютъ. Прежде мы на двѣ души брали, ну, а вотъ съ прошлаго года на три взяли. — Зачѣмъ же это, коли силъ н ѣ тъ ? ... — Какъ нѣтъ силъ? Пока живъ—есть. Тоже хочется какъ-никакъ малосТь нере- вернуться. — А сколько сходитъ платежей? — Много, другъ сладкій; клади такъ , что рублей но 12 сойдетъ, выходитъ 36 рублевъ, какъ едина деньга въ годъ! А все тюрю ѣшь. Я дописалъ эти строки въ то время, какъ принесли мнѣ газетѵ. Пробѣжавъ ее, я наткнулся на такое сообщеніе фельетони- ста: „Закончимъ—пшпетъ онъ—нашу бесѣ- ду прекраснымъ примѣромъ человѣческой энергіи и самоуваженія, примѣромъ, достой- нымъ нодражанія. Общество соревнованія въ Рубё (Франція) присудпло недавно зо- лотую медаль одному престарѣлому ткачу, который занимается своимъ ремесломъ уже цѣлыхъ 72 года. Этотъ бравый старикъ благородно отказался о іъ предложенной ему обществомъ мѣсячной пенсіи въ 1 0 франковъ, сказавъ, что онъ чувствуетъ себя еще достаточно сильпымъ для того, чтобы самому заработываті, свой хлѣбъ. Онъ во- спаталъ семью изъ 1 0 человѣкъ дѣтей и ни разу въ жизни не прибѣгалъ къ благо- творительности. Онъ не разстается съ сво- имъ ткацкимъ станкомъ и теперь, несмотря на свои 82 года. Имя этого „героя т руда“, ваісъ егосправедливо называетъмѣстная газе- та--Л уиГермоннё“ . Луи Гермоннё! Отчего-жь это Луи Гермонне изъ Рубб, а недѣдъ Матвѣй Шалохановъ нзъ деревни Ямы? Отчего-жь это Луи Гермоннё долженъ служить примѣромъ человѣческой энергіи и самоуваженія, до- стоіінымъ подражанія для Матвѣя Шало- ханова, а не Матвѣй Шалохановъ для Луи Гермоннё? Отчего Луи Гермоннё „герой труда“ , преиодноснмый въ назиданіе рос- сійсі'ой публітки, а не Матвѣй Шалоха- иовъ. — Такъ о чемъ же ты, дѣдушка, сокру- шаешься? — нродолжалъ я спрашивать: — зотъ у тебя и наслѣдникъ есть, твое хо- зяйство въ вѣка иойдетъ? — Васютка-то? Васютка не нашъ, чужой деревни онъ, къ чужому обществу прнпи- санъ. Какой онъ мнѣ наслѣдствениикъ? Кабы ежели нриусыновить его, да къ на- шему обществу приписать... — Отчего-жь вы это не сдѣлаете? — Трудно это у насъ. Первымъ дѣломъ, есть, вишь, положеніе, что только до 1 0 *тп лѣтъ можно приписывать, безъ спросу, безъ пошлины, а ежели мальчишкѣ за десять лѣтъ — нельзя. Два приговора тутъ пужно имѣть: отъ чужаго общества, что оно его освобождаетъ, и отъ нашего, что оно его принимаетъ. А это куда нелегко. Дорого стоитъ. Потому, другъ мой сладкій, это все отъ земли. Ежели у общества земли много, а работннковъ мало— отпущаетъ оно трудно, выкупъ заломитъ нивѣсть какой! А ежелп земли мало, а работниковъ въ залпшкѣ, недопмокъ нѣтъ, отпущаетъ куда хошь. Такъ же п насчетъ приписки. У нашей вотъ деревни не Богъ знаетъ сколько земли, ео- всѣмъ мало, такъ она землю бережетъ, своимъ ребятишкамъ, потомству, значитъ. У насъ отиустятъ ни за что. Ступай съ Богомъ! Ну, а на приписку— не скоро уло- маешь. Станетъ тебѣ въ копеечку. — Нѵ, а какъ , примѣрно, сколько это стоило ’бы тебѣ? — Да такъ, думать надо— четвертной не обернешься! Да водки на угощеніе въ ту деревню, да въ наш у... Гляди, въ полсотню клетитъ эта охотка-то! Такъ тутъ подумаешь. Во время бесѣды съ дѣдомъ, я сидѣлъ у окна, выходнвшаго на улицу деревнн. Надо замѣтить, что нзба дѣда Матвѣя стояла какъ разъ посерединѣ втораго ряда избъ, такъ что мнѣ въ окио видѣнъ былъ весь нервый р ядъ . Долгое время на улицѣ ни- кого не было видно, кромѣ кучки дѣвче- нокъ, игравшихъ у житнпцы. Р азвѣ изрѣдка пройдетъ баба къ озеру, да проѣдетъ мужикъ изъ сосѣдней деревни. Время было около полудня и мужики уже навѣрно отды- хали послѣ обѣда. Но скоро я замѣтилъ, что на улицѣ появились два старика, въ синихъ рубахахъ и портахъ, безъ шаиокъ. Зало- жпвъ руки за спину и опустивъ внизъ бо- роды, они, о чемъ-то мирно разговаривая, неторонливо двигались въ нашу сторону. Наконецъ, они иодошлп къ избѣ, стоявшеп какъ разъ противъ меня и, крехтя, усѣ- лпсь на положенное на выдающіеся угл нижняго вѣнца длннное бревно. Скоро от куда-то вышелъ третій мужикъ, помоложе, въ красной руб ахѣ ,и присѣлъ противъ нихъ, задомъ ко мнѣ, на траву, обнявъ рукам колѣна. Посидѣвъ, одинъ изъ мужиков, стукнулъ въ окно избы нальцами и криЕ' н у л ъ : Ядядя Е л и с е й !“ ... М и н у т ы черезъ тр изъ воротъ избы вышли: старикъ, съ ооро- доіо клиномъ, въ шляпѣ гр е ч н е в и к ом ъ , и помоложе, съ благообразнымъ лицомъ, при