b000002182

306 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАЫІЙ. выбери, да по той дѣнѣ, по какой его го- лова назначитъ! А, вѣдь, другъ ты мой, вотъ у меня скодъко народу-то—вѣдь,намъ пить-ѣсть надо... Вѣдь,я вотъ домухозяпнъ, болыпая голова, вѣдь вотъ посчитай-ка, сколь много вокругъ меня народу-то; вѣдь, у меня, съ малыми-то, ихъ двѣнадцать душъ... Дру-угъ!... Вѣдь, все на мнѣ взыщется, все, и на этомъ свѣтѣ, и на томъ!... — Это вѣрно, — замѣтилъ опять хмуро Поповъ,—только чего же огуломъ-то всѣхъ въ яму валить? И изъ нихъ есть люди. — Кто это? — Да вотъ хоть бы Струковъ. — Это Валерьянъ-то Петровъ? Лукожуй онъ, Валерьянъ-то Петровъ твой. — Этого не доставало! Человѣкъ за нихъ душу положилъ, весь свой вѣкъ, до пяти- десяти лѣтъ, все для нихъ хлопоталъ... Вы представьте,—обратился опять въ него- дованіи ко мнѣ Поновъ:—вы только пред- ставьте, что переиспыталъ, перенесъ этотъ человѣкъ для своихъ односельчанъ: разо- рился, нѣсколько разъ былъ облыжно от- данъ подъ судъ, сидѣлъ по тюрьмамъ, въ холодныхъ. Это какая-то воплощенная энер- гія, беззавѣтность, незлобивость и лю- бовь!... И за все за это — вотъ ему благо- дарность!.. И онъ знаетъ это, давно знаетъ и—все же хлопочетъ за нихъ. — Ха-ха-ха!—засмѣялся старикъ, у кото- раго уже давно разгладилнсь морщины и перемѣнилось настроеніе,—ха-ха-ха! Луко- жуй... Потому онъ и лукожуй, что какъ ни верти, а онъ все изъ ихней стаи. Отъ своей крови не уйдешь... Нѣтъ, за ними, братъ, присматривай въ оба... Своа собаки дерутся, чужая тоже опасайся пристать. — Что же онъ такое дѣлалъ для нихъ? — А кто на городовое положеніе тянетъ? А кто всю эту музыку-то поднялъ? Кто гово- ритъ, что безъ нихъ намъ и житья будто не будетъ, пропадомъ пропадемъ, а?... То- то вотъ... Нѣтъ, оно, братъ, тутъ въ оба присматривай. — Ну, полно тебѣ разцѣнивать-то,— замѣтилъ, наконецъ, весело молодой Полян- кинъ, похлопавъ любовно рукой отцовскую спину. — Такъ намъ разцѣнивать нельзя. Зачѣмъ всѣхъ въ одну кадку валить? Ты бери то, что хорошо, вездѣ; намъ нужно только свою линію вести, вотъ что!... А Петръ-то Шалаевъ изъ какихъ? Развѣ онъ не изъ нихъ? На него какія надежды? Развѣ онъ не такой же скупщикъ, какъ и тѣ? Развѣ онъ на вашн-то кровныя издѣлія своихъ клеймъ не кладетъ? Развѣ онъ не нахваталъ себѣ вашими руками орловъ- то? А какіе у насъ сходы? Чѣмъ они держатся?—Обманомъ... Всѣприговорыподписываютсяподъ страхомъ. — Да, конечно... что—Шалаевъ! Петръ. то Шалаевъ еще почище ихъ всѣхъ будетъ,- задумчиво произнесъ старикъ. — Почище еще, пожалуй, почище,—ска- залъ и братъ Полянкина. — То-то и есть. Намъ, братъ, свою ли- нію надо не терять: хорошо—бери, плохо— не надо. — Охъ, да, да,—вздохнулъ старикъ, - тоже, братъ, нашу-то линію не вотъ най- дешь... Тоже, братъ, изъ насъ всякій есть: одинъ говоритъ—вотъ она, наша-то линія, другой — на другую гнетъ... 0 , Господп- Создатель!... Всѣ, должно, плохи... Всѣмъ, должно, передъ Господомъ отвѣчать при- дется. — А ты, батька, гляди веселѣе... Не бойсь, не унывай только; всѣ мы свою ли- нію найдемъ... Поплотнѣе намъ надо толь- ко—вотъ что... Только бы солнышко про- свѣтило... А то въ себя вѣра потемнѣла— вотъ что, въ себя перестали вѣрить...Это хуже всего. А Валерьянъ Петровичъ —хо- рошій человѣкъ и обижать его нечего. — Да, вѣдь, развѣ я не знаю? Только на что онъ лукожуйничаетъ?... Алукожуй, старый хрѣнъ, болыпой лукожуй!... Ха-ха- ха!... Ну, да ладно... Бросимъ это! Бу- детъ! Пойдемъ-ка разгуляться въ садо- чикъ... Эхъ, время-то хорошее стоитъ!... Запахи теперь у меня тамъ разные: спрень, жасминъ бѣлый... Пойдемъ! А пущай здѣсь женскій полъ ужь на свободѣ чай пьетъ... Мы, вѣдь, женскій полъ строго держпмъ, по-старинному... У насъ онѣ чужаго на- роду стѣсняются... Этихъ модныхъ иова- докъ не имѣютъ... У насъ дѣвушка—вота у окошечка посиди, въ теремкѣ, за зана- вѣсочкой, да на молодежь-то, что по улицѣ >одитъ, только въ щелочку погляди, али вотъ въ праздникъ на раскатъ, на гору сходи съ матерью, да степенно маленечко на рѣку полюбуйся, да и домой... Мы п0‘ старинному живемъ! Такъ долго разсказывалъ старикъ, п°ка мы ходили по его „садочку“ съ десяткомъ захудалыхъ и старыхъ яблонь и кустовъ, за которыми онъ, однако, съ особою лю- бовью ухаживалъ. Въ ясадочкѣ“ старика Полянкина было такъ хорошо, уютно, такъ душпсто; такъ мягко п густо заростила кру* гомъ сочная трава, такъ весело и безмя- тежно глядѣло на насъ чистое лазурн°е небо, что мы совсѣмъ забыли, что хотѣлп идти смотрѣть городъ, и провалялись яа травѣ до полныхъ сумерокъ. Отложивъ ос' мотръ города на утро, мы ночью, вмѣстѣ съ дядей и братишками молодаго П о л я и № на, ушли на рѣку ловить рыбу. Наша »е' ликорусская, немножко сыроватая, но мяг-