b000002182

3 0 4 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. чется руками поработать... просто до зуда. Всю зиму ни за что не брался, развѣ что дрова рубилъ. — Поди, какъ отецъ тогда тебя рас- хвалитъ. Нонѣ же обороты-то у насъ не хвали,—отвѣчали настера. — Вѣрно, встану. На все лѣто. Только вотъ съ своими господами немножечко по- жуирую по энтой части ,—иронически под- мпгнулъ онъ на насъ, повертѣвъ пальцами около лба. — Ну, проходите сюда, Павелъ. Не сму- щайте тамъ народъ-то! — крикнулъ сверху хозяннъ. Мы вожли въ „парадную“. Старикъ ужь „зашабашилъ по случаю гостей“, какъ за- явилъ онъ, умылся и надѣлъ старенькій камлотовый пиджакъ. Въ нарадной половпнѣ, дѣйствительно, все было „парадно“:на окнахъ коленкоровыя занавѣски и горшки съ цвѣта- ми; по стѣнамъ старенькіе плетеные стулья; столикъ, покрытый вязаной скатертью. ко- модъ съ посудой, часы съ кукушкой, керо- синовая лампа съ абажуромъ изъ папиросной бумаги и, наконецъ, въ углу кровать за болыпимъ снтцевымъ пологомъ съ оборками. Все чистенько, простенько, по-мѣщански и по-домостроевски. По-домостроевски, сано- впто и степепно - строго держалъ себя и старикъ; по-домостроевски несъ онъ званіе хозяина, отца, мужа и владыки очага, сурово покрикивая на свою жену, сухую, пожилую и добрую женщину, хлопотавшую около са- мовара и все конфузившуюся незнакомыхъ людей, несмотря на свои пятьдесятъ лѣтъ; поглощенная хлопотами, она даже и съ сыномъ не нашла времени или боялась „при другихъ“ поздороваться; сынъ, впрочемъ, скоро опять убѣжалъ внизъ, оставивъ насъ со старикоиъ. — Видѣли наше поселенье, проходили?— спросилъ старикъ, начиная съ великимъ удовольствіемъ всхлебывать съ блюдечка чай. — Нѣтъ еще, мало, только съ рѣки видъ хорошъ. — Хорошъ?... Вѣдь, городъ, а?.. Совсѣмъ городъ! Соборъ, семь церквей... Соборъ не видали?... У насъ насчетъ божественнаго радѣтели есть... Вездѣ пѣвчіе, дьяконё, на подборъ... У насъ это хорошо, есть за что похвалить... Городъ, вѣдь, а? Совсѣмъ го- родъ?—переспросилъ старикъ съ видимымъ удовольствіемъ. — Постбитъ еще другаго города. — Постоитъ!... У насъ ужь кое у кого изъ богатѣевъ есть это помышленіе, чтобъ, значитъ, вполнѣ на городское ноложеніе перейти. И записку ужь въ сенатъ пода- вали... Подавали, слышно было... — Что же, вамъ нравится это? — Нѣтъ, намъ не нравится. Да къ чему Для насъ такъ-то болыпе чести: вишь ты село, деревня мужицкая, а еще почище другаго города будетъ! Мы и такъ, значип, на городовомъ счету, — чего-жь еще? Да, вѣдь, кабы улучшенія отъ этого какого ждать... — А вы не ожидаете? — Нѣтъ. Это, вѣдь, богатѣйская забава... Пользы нельзя ожидать... Отказалн,—да, отказали... И лучше, пожалуй, — серьезно говорилъ старпкъ, во что-то вдумываясь,- Такъ думать надо, что этой затѣѣ все сат же нрепону положилъ. — Кто же это самъ ? — Самъ-ѵо ?—улыбнулся хитро старикъ,- Не знаете? Державу-то нашу? Это у нась Нетръ Безсмѣнный, голова нашимъ дурац- кимъ головамъ... это будетъ Петинька- кормилецъ, Петинька-отецъ нашъ родной,., Вотъ кто онъ у насъ, самъ- то! СлаваБогу, вотъ двѣнадцать, должно быть, ужь годковъ за нимъ, что у Христа за пазухой, прожива- емъ... Да! Старикъ какъ-то особенно хитро и дву- смысленно велъ весь этотъ разсказъ про старшину. — Полюбили ужь очень вы его, — замѣ- тилъ мой хмурый спутникъ съ обычноі ироніей. — Полюбили? Полюбишь!... Полюбишь, братъ!... Да. Вотъ онъ и такой, и сякоп, а вотъ двѣнадцать годочковъ безсмѣнно ва своемъ положеніи стоитъ, и никакой такоп силы нѣтъ, чтобы его снизвести... 0 , о!... Нѣтъ, тутъ, братъ, подумаешь снизвести-то его... Вотъ тыигляди... Иворъ-то Петинька, и мошенникъ, и міроѣдъ, и притѣснитель, —всяко про Петиньку говорятъ, — а вотъ снизвести не могутъ... Кто ни пыталсяего снизвести: и губернаторы, и прокуроры, и всякіе члены, и чины,—одни наши богатѣи сколько хлопотъ и денегъ на это самое дѣло ухлопали,—а гдѣ теперь эти губернаторы, и прокуроры, и всякіе чины? Про нихъ только сказки остались, а Петинька Шалаевъ все ири насъ державу держитъ... Такъ-Ю) милѣйшій человѣкъ; вотъ ты ученый чело- вѣкъ, а какъ скажешь на это? Нужно на этакое дѣло ума, али не нужно?—спросилъ старикъ не безъ тайнаго ехидства Пояова, котораго онъ, повидимому, зналъ хорошо. Поповъ только повернулся на стулѣ и сердито молчалъ. — Такъ это онъ, говорите вы, противъ городоваго положенія идетъ? — Кому же больше? Никто, какъ онъ. Вѣдь, онъ кѣмъ живъ? — Нами, простымъ народомъ. Тутъ вся и жисть его, что въ насъ... Голоднымъ народомъ живъ, вотъ