b000002182

2 6 0 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. Кажется, то было въ кондѣ пятидеслтыхъ годовъ, когда мнѣ нришлось быть свпдѣте- лемъ слѣдующихъ сденъ на этой квартп- р ѣ ,— сценъ, вызванныхъ въ моемъ воспо- мішаніп нечаянной недавней встрѣчей съ личностью, о которой я хочу разсказать. пСтаршпмъ“ н а этой к в ар тп рѣ былъ одпнъ велнковозрастный богословъ, крайне топор- ной выдѣлки молодой человѣкъ, длпнный и сутоловатый, конфузливый, иеловкій и пмѣв- піій замѣчательную странность: онъ сты- дплся своей бороды и негодовалъ на нее, потому что, какъ онъ ее не выбривалъ чисто, она на слѣдующій день уже обна- руживала себя сновагустой спней щетиной. Вообще же, былъ человѣкъ тихій, усидчи- вый за книгой—п еще болѣе за „задачка- ми“ , иначесочпненіями, за которыя и пріоб- рѣлъ болыное репоме „борзоппсца“ . Въ се- мпиаріи прозванъ онъ былъ „Сугубыиъ“ ,— ц это прозвнще шло къ пему, какъ нельзя лучше. Понятное дѣло, что вслѣдъ за под- чиненнымп емѵ „грамматиками,“ моими друзьями дѣтсгва, п я смотрѣлъ на него какъ на нѣчто „не отъ м ір а с е го “ , какъ на человѣка, одареннаго такимъ даромъ, ко- торый не всякому дается,— какъ, напримѣръ, ппсать періоды, бывшіе для насъ одной изъ мучительнѣйшихъ иытокъ. Вообще, я его уважалъ, не понпмая за что, смутно, не- опредѣленно,— и въ тоже время трусилъ,— вѣроятно, по вліянію отъ своихъ друзей, для которыхъ въ то время „старш ій“ былъ важнѣе всякаго начальства. Помню, прійдя одннъ разъ на семинар- скую квартиру, я засталъ въ ней только одного Сугубаго, который, очевпдно, былъ со сна п, стоя въ халатѣ передъ низень- кимъ и тусклымъ окномъ, читалъ какую-то заниску. — Подожди, — сказалъ онъ, замѣтпвъ меня:— онп сейчасъ придутъ, дрова добы- вать пошлп на стропкѣ ... Я остался въ комнатѣ, а онъ вышелъ. Скоро за сосѣдней иерегородкой сверкнулъ огонь и послышался разговоръ. Сначала я просто вслушивался, но затѣмъ, увлечен- ный наблюдепіемъ падъ непонятной для меня личностью Сугубаго, я прппалъ къ щелп перегородкп. Въ полуосвѣіценной сальной свѣчей ком- наткѣ съ русскоп печью, съ окнами, стекла которыхъ подерпулпсь разнообразными отли- вамп и заплатанными въ разныхъ мѣстахъ оскоречками, со стѣнами, на которыхъ въ разныхъ мѣстахъ впсѣли клочки какого-то подобія обоевъ, передъ обломкомъ зеркала стояла дѣвушка лѣтъ 16, не дурная, но и не хорошая собой: взглядъ ея сѣрыхъ глазъ былъ какой-то лѣнивый, равиодуінный, зас- панный,—щеки былн еще хороши, только книзу едва замѣтно отвисли; но шея и весь бюстъ были въ нетронутой красотѣ. Дѣвушка была дочь квартпрной хозяйки. — Вы, что ли, это въ любви изъясняе- тесь?—спрашивалъ ее угрюмо, и, впдимо, преоборая свою застѣнчивость Сугубый, показывая запиеку: — у насъ только такъ барышни дѣлаютъ. А вы, чай, не принад- лежите къ сему разряду человѣчества. Пу- стяками вы все занимаетесь, а чашкп не мытыя на лавкахъ ст о я тъ ... Вамъ что го- вори, что н ѣ т ъ ... Вотъ вы плачете, сле- зы отъ игры воображенія и фантазіи про- ливаете,—лучше бы чашки убралп. Маша взяла чашкп и работа закипѣла. — Вы надсмѣхаетесь в с е ... Что вы надо мной надсмѣхаетесь?... Я такъ стараюсь передъ вами, а вы надсмѣхаетесь,— прого- ворпла она почтн сквозь слезы. — Я надъ вами не нмѣю поползновенія на- смѣхаться,—говорилъ, садясь, богословъ,— а только собственно жалѣю, что вы пріют- скихъ положеній держитесь, и его пагубна- го для женіцпнъ, вообще, вліянія не покп- даете. Вотъ мнѣ и жалко. — Я , кажется, все ио вашему дѣлаю; можно бы чувствовать... — Гдѣ же вы дѣлаете? Вы в е работаете, а любовнымп понятіями и мыслими голову наиолняете, сладострастнымъ мечтамъ пре д ае т е сь ... Я знаю и хочу вамъ высказать, что вы любовь представляете не въ сущ- ностн ея дѣйствительиой, а только въ вол- ненін фпзическомъ, въ возбужденіи плот- скомъ ее видите... А о любви настоящей понятіп вы пмѣть не можете, такъ какъ это возвышенное чувство есть аттрибутъ духа, отдѣленный бездной отъ возбужденін плоти. Откуда вы могли почерннуть такія высокія понятія въ пріютѣ, гдѣ система воспитанія, вообіце, пмѣетъвъоснованіиниз- кую практичность. Семинаръ говорплъ долго. Маша сѣла съ нимъ рядомъ и глядѣла ему нристально въ глаза, не понимая ни ихъ лнхорадоч- иаго блеска, ни высокихъ фразъ любимаго человѣка. — Мы съ вами только можемъ друже- ственное чувство пронзводить другъ въ другѣ. — Такъ давайте, я согласна и на это,— говорила Маша и нрпдвигалась къ нему тѣснѣе и тѣснѣе; ножку ему ноложила на сапогъ. Семинарпстъ оттолкнулъ ее тпхонько. — А это чувство въ двухъ полахъ опасно, ибо можетъ родить похоть и любовь физи- ческую. — Я и на это согласна... Давайте!—ска-