b000002182

1 9 0 С К И Т А Л Е Ц Ъ . бородкой и карими, умными, но нѣсколько раскосыми глагами, въ фуражкѣ нѣмецкаго покроя и гуттаперчевомъ пальто. Было часовъ около десяти вечера, когда съ пароходомъ спова приключилась „оказія“ . — Святъ! святъ! святъ! Опять?! Ахъ ты, Господи, улечься не дадутъ!— сказалъ одинъ изъ купцовъ, тодько-что начавшій снимать сапоги и укладываться. — Какъ же, господа, надѣвать опять значитъ, сапоги-то?—спра- шивалъ онъ, обращаясь къ публикѣ и по- дымая руку съ сапогомъ. — Не безпокойтесь... Что вы? Уклады- в ай тесь... съ Богомъ! Домолитесь покрѣпче и—на боковую... Вѣдь, это, чай , только-съ болыпе для острастки, чтобы Бо га чаще вспоминали... Ха-ха-ха! — утѣшалъ купца одинъ изъ прикащиковъ. — Ну, то-то,— сказалъ купецъ.—Да и то сказать: коли въ водулѣ зть придется, такъ еще оно свободнѣй на легкѣ-то! — На что лучше-съ! Вотъ въ прошломъ году былъ случап... — заговорилъ - было другой прикащикъ. — Э -э!... Нѣ тъ , должно быть, надо одѣ ться ... Вишь-тѣ деретъ какъ по дну-то... Это что же? Значитъ, заднимъ ходомъ те- перича двинется? — Такъ точно-съ... Заднимъ ходомъ обойдемъ, вздоху дадимъ ей, а тамъ ужь,— Господи благослови,—полегоньну и впередъ двинемся,—утѣшалъ все тотъ же прикащикъ. Но оказалось, что и задній ходъ помо- галъ плохо; стащить съ мели стащили, но слишкомъ поспѣшно рванулись вбокъ, и опять врѣзались въ отмель такъ , что наро- ходъ накренило. — Вотъ такъ чисто засѣли !... Это еще плотнѣе будетъ, чѣмъ прежде, — сказалъ кто-то. Купецъ пересталъ уже смѣяться и тороп- ливо одѣвался, шепча молитву. Старичокъ- священникъ боязливо озирался и истово крестился-, гимназистики перетрусили... Н а палубѣ поднялась бѣготня; слышно было, какъ ругался капитанъ на весь пароходъ; взбудораженныя волны хлестали въ борта п окна. Половина пассажировъ изъ каютъ выбѣжала на палубу. Только два интеллигетныхъ собесѣдника продолжали спокойно сидѣть за чайнымъ столомъ, поглядывая на происходившую су- матоху, да какой-то юноша, худой, съ бо- болѣзненно - грустнымъ лацомъ, смирно и, повидимому, безучастно ко всему происхо- дившему сидѣлъ невдалекѣ отъ нихъ на краю дивана и изрѣдка взглядывалъ на со- бесѣдниковъ. — Право, въ Россіи все одно къ одно- му,— сказалъ бѣлокурый молодой собесѣд- никъ, улыбаясь своему спутнику. — Да эц и понятно: каждая страна на все кладец свой собственный отпечатокъ... Посмотрите, что выдѣлываетъ пароходъ: очевидно, он идетъ на-обумъ, зр я , ощупью ... Фарватері не провѣренъ, капитанъ пьянъ, лоцмащ невѣжи... А публика?... Нигдѣ я не видал за границей такой публики: то онакричии, гогочетъ, шапкп вверхъ бросаетъ отъ не понятнаго восторга, то, при малѣйшелі замѣшательствѣ, начинаетъ соваться нз угла въ уголъ, ныть, креститься, творин молитвы, и каждый думаетъ единственно спасеніп своей грѣшной души. — Отчего же это, какъ вы думаете?- спросилъ госиодинъ съ просѣдью. — Отъ непривычки къ жизни, отъ домо- сѣдства, отъ косности... З а границей со всѣмъ другое дѣло ... — Вы уже не р азъ были за границей? — Да. Я часто бываю тамъ. — Скажите: дѣйствптельно замѣтна рѣз- кая разница между той и нашей жизнью? — Несомнѣнная, — воскликнулъ молодоі человѣкъ, вскинувъ на собесѣдннка сво свѣтлые, умные и загорѣвш іеся удоволь' ствіемъ глаза. — Да вотъ возьмите хоть опять это сравнен іе... Вѣдь, и за гранпцей такого рода прнключенія не только не рѣд- кость, но они тамъ чащ е и далеко серь е знѣ е... Вамъ извѣстно, конечно, какі тамъ бываютъ акціи и реакціи!— заыѣтилъ онъ, тонко улыбнувшись.—Но дѣло въ томъ, что эти акціи и реакціи, несмотря на иж напряженность, никогда не колеблятъ са мыхъ основъ жизни, т. е., я хочу сказать, не приводятъ въ замѣшательство, не про изводятъ стихійной и безалаберной сумя- тицы ... Вы чувствуете— какіе бы громы н гремѣли въ воздухѣ — основной процессъ жизни не колеблется ни на минуту; онь совершаетсянеуклонно, могуче, энергично.- „Процессъ жизни!“ — подумалъ про себ пожилой господинъ, и, улыбаясь своим мягкими, задумчивыми глазами, пристально смотрѣлъ на своего молодаго собесѣдника. Онъ любовался нмъ, любовался съ тѣій болѣзненнымъ и завистливымъ удовольстві- емъ, съ какимъ больной любуется здоро- вой, рѣзвой юностью. Надо отдать спра ведливость, молодой человѣкъ представлял пастолько характерное явленіе, что не мог не обратить особаго вниманія. П р е ж д е всего онъ нисколько не походилъ на тѣхъ на шихъ заграничныхъ жуировъ, которые, с хранивъ въ неприкосновенности безнорЯ' дочность русскнхъ культурныхъ нравовъ, кичливо фырчутъ своимъ евронеизмомъ носъ всякому встрѣчному. Его сдер®а0' ность, нри всей рѣзкости выраженій, са'