b000002182

160 С К И Т А Л Е Ц Ъ . съ собой не взялъ, что, дѣйствителъно, отрѣзалъ себѣ всякое отступленіе... А это было не болыпе, какъ великое и горькое заблужденіе. „Ветхій человѣкъ“ сказался съ первыхъ же шаговъ по новой дорогѣ: подвернулось мѣсто волостнаго писаря. Я туда, конечно, съ пламенемъ въ сердцѣ... иу, и вышибли сразу же! Ботому, опять, кто же это для моего „стараго поведенія“ обязанъ былъ изготовлять почву?... Я хочу дѣлать добро, а мнѣ вмѣсто того, чтобъ мои „добрыя" предначертанія исполнить, въ шею да въ шею, и доносомъ, п клеветой, и прямымъ издѣвательствомъ!... То ли дѣло было у дяди-масона: бывало, захотѣлъ доброе дѣло сдѣлать, приказалъ старостѣ—и мигомъ все готово, и никто ослушаться не смѣлъ. Ну, а теперь, кто же будетъ для насъ распинать- ся, чтобы помогать намъ „добрыя чувства“ изливать?... И сколько насъ, обиженныхъ и оскорблен- ныхъ хорошихъ людей, бѣжало съ первыхъ же шаговъ назадъ\ Что меня спасло— простая ли случайнось, или мой темпераментъ,—не знаю, да это и не важно, только я предпочелъ заглушить въ себѣ вопли оскорбленнаго самолюбія „ветхаго человѣка“ и пошелъ дальше, въ „глубь“ ... пить чашу до дпа. Подучился я кое-какъ ремесламъ и двинул- ся наниматься по ярмаркамъ. Тутъ сошелся я съ однимъ бродячимъ сапожннкомъ, Сте- паномъ Тимоѳеичемъ Королевымъ, сошелся такъ , что мы другъ въ другѣ души не чаяли. Вошелъ я къ нему въ семью, какъ свой человѣкъ. Былъ онъ настоящій бродячій израильскій патріархъ. Полюбилъ онъ меня несказанно, и я было вздохнулъ всей грудью: вотъ, молъ, гдѣ она, суть-то сл іян ія ... А мой Степанъ Тимоѳеичъ возьми, да и взду- май умирать... А, умирая, и говоритъ мпѣ: „Серега! ты меня любилъ и я тебя любилъ... Ты хорошій парень, на рѣдкость. А коли ты хорошій человѣкъ и доброта у тебя въ душѣ рѣдкая, будь имъ, моимъ ребятишкамъ, замѣсто меня кормилецъ и отецъ!“ Сползъ съ лавки, да мнѣ въ но ги ... Съ тѣмъ и умеръ. А ихъ у него было пять человѣкъ, что называется, малъ-мала меныпе... Помню, у меня тогда голова закружилась... Сначала я ничего еще не понялъ хоро- шенько, разбираться не могъ, — ну, а по- томъ, понемногу, какъ вникъ въ самую-то суть, чтб мнѣ сапожникъ завѣщ алъ ... Только тутъ, другъ мой, я понялъ, что за пропасть лежала между тѣмъ „хорошимъ человѣкомъ“ , идеаіомъ котораго когда-то мы съ тобой восхищались въ Петербургѣ, и тѣмъ, котораго указалъ мнѣ сапожникъ. Не по качеству указываю на эту разницу а, такъ сказать, по нрастранству, одного отъ другаго отдѣляющему. Иужьтенерьне только не пошевелился у меня языкъ дд какихъ-либо заклятій направо и налѣво но даже самое представленіе о возможносп какого нибудь ехидства или ломанья быда невозможно! Н ѣ тъ , нѣтъ и н ѣ тъ !... И тутъ-то, другъ мой, и оказалось дд меня возможнымъ одно смирен іе... Но это было не то бодрое, энергпческое, входящее на костеръ смиреніе, какимъ оно бываеи у людей, уже дѣйствительно нонявшихъ на- стоящую суть жизненнаго нроцесса, а это пока была просто соломинка, за которую л и ухватился, ради собственнаго спасенія... Ошеломленный, пораженный, пригиетеннні неиризрачнымп ирепятствіями на нути № ліянія добрыхъ чувствъ, а глубиной реаль- наго, многознаменательнаго факта жизві милліонной массы, я шепталъ: „Нѣтъ, м могу... Я ничтоженъ передъ этимъ фак' томъ ... Н ѣ тъ , нѣтъ! я — баринъ, баринъ, баринъ! Я все сдѣлаю, но только не это, или не въ этой формѣ, покрайней мѣрѣ ...1 И съ какимъ-то чувствомъ ребяческой р» достп встрѣтилъ я инстинктивно шевельнр' шуюся въ головѣ мысль, что, вѣдь, вгсуЩ' ности-то, я вовсе не сжегъ за собой всѣя кораблей,— что еще осталось нѣчто, чѣй я пожертвовать ие могу! Но я еще не сразу освоился съ этоі мыслью. Стыдно ли мнѣ было созиаться й ней, или меня уже стихійно влекло все дальше и далыпе „въ глубь“ , какъ манвп къ себѣ иевольно пропасть, только я еще долго не рѣшался, пока не выпилъ, съ ні- кимъ-то ужь чувствомъ даже болѣзненнап 1 удовольствія, всю чашу другихъ, глубоко потрясающихъ огорченій и оскорбленін. Я перебіолѣлъ всю болѣзнь до конці Впрочемъ, объ этомъ послѣ, когда-нибуДО. А теперь вернусь къ той сценкѣ изъ моеС будничной жизни въ „К ар сѣ “ , которуй 1 набросалъ въ предыдущемъ иисьмѣ. VІІ. Впрочемъ, погоди еще р а з ъ ... Только одя ®1 необходимый переходный эиизодъ. , Однажды (это было уже въ концѣ м°е_ „болѣзнн“) я по какому-то д ѣ л у (право , 3 былъ теперь) зашелъ въ школу нашего ла. Школишка у насъ была неказистая, тя и каменная, но сырая, холодная, ГР новатая, облупившаяся и полпнявшая. 11 до тебѣ сказать, что наше село было оче бойкое, съ разношерстнымъ населеЕіе** тутъ были и землепашцы, и промышлев