b000002182

І20 БАРСКАЯ ДОЧЬ. и тотчасъ же спряталъ и собрался-было ухо- дить. Я просила его показать мнѣ. Онъ сказалъ: „что! яе стоитъ... т а к ъ ... мужиц- к о е .“ Я не настаивала, но мнѣ стало обид- но, горько... Я его выучила грамотѣ, я пе- редала ему много изъ того, что знала и было ему доступно, н вдругъ, в а какомъ-то пунктѣ, все оборвалось: овъ не понималъ меня, я перестала думать за одно съ нимъ. Вскорѣ я услыхала въ деревнѣ, какъ мужъ мой „сбился", что въ сосѣднюю деревню вернулся какой-то „бѣглый ямщикъ“ , Ин- нокентін, съ тремя ядѣвками-духовницами“ , что у нихъ по ночамъ, въ избахъ, идутъ бесѣды и моленья; что они уже многихъ изъ окрестныхъ деревень „совратили въ хо- рошую жизнь“ ; указывали на многихъ му- жиковъ, которые, приетавъ къ нимъ, нере- стали пить, буянить и сдѣлались трудолю- бивы, воздержны, честны. Только одного не могли оправдать разсказчики: для нихъ казалось „соблазномъ“ участіе въ этомъ „хорошемъ дѣлѣ“ дѣвокъ-духовницъ и слиш- комъ свободный взглядъ „духовниковъ" на брачныя отношенія. Эти новости какъ-то жутко подѣйствовали на меня; мое нодвиж- ническое уединеніе стало мнѣ противно... Одна изъ моихъ хорошнхъ деревенскихъ подругъ однажды пригласила меия „смот- рѣть на духовниковъ“ ; она имѣла возмож- ность устроить это такъ , что насъ не за- мѣтятъ. Я согласилась. Мы увидали слабо освѣіценную избу, наполненную молодыми мужиками и дѣвками; всѣ были здоровые, румяные, бодрые, крѣпкіе, съ энергичными, веселыми лицами. Они сидѣли по лавкамъ. Въ переднемъ углу высокая, среднихъ лѣтъ женщина, читала нараспѣвъ псалмы. Послѣ каждыхъ двухъ стиховъ всѣ вставали и хо- ромъ иовторяли послѣдній. Тутъ былъ и мой Андрей, сидѣвшій рядомъ съ своей „духовной", молодой, высокой, полногрудой и здоровой дѣвушкой. З ар азъ , какъ по при- казу, вскакивали и они, и громко пѣли, иногда взглядывая и чуть улыбаясь другъ на друга. И какъ было въ нихъ много жизни, счастія, вѣры, здоровья, эн ер гіи !... И тѣни сомнѣніяне лежало на ихъ лицахъ ... Я не могла болыпе смотрѣть. Да и что же смотрѣть?... Все было такъ просто, по- нятно, ясно ... Черезъ недѣлю, я , наединѣ, сказала Андрею, что думаю уйти въ го- родъ навсегда, что я просила бы его от- дать мнѣ сына, что я постараюсь сдѣлать его счастливымъ. Андрей, по обыкновенію, смутился и молчалъ, вертя въ рукахъ по- долъ рубахи. — Что-жь?— сказалъ онъ.—Надо всякому жить, какъ ему по душѣ, по своей правдѣ ... У всякаго своя правда,—прибавилъ онъ. Я и Андрей никому ничего не сказалио нашемъ рѣшеніи. Вечеромъ я одѣла Митю и пошла съ нимъ на станцію ... Прилагаемое письмо я просила бы ваеь сохранпть. Опо мпѣ дорого, н я не желала бы, чтобы оно попало въ постороннія рукн, Ппсьмо это, какъ вы увидите, писано Ко- лобьинымъ наканунѣ того дня, когда я при- гласила васъ къ нему. — Вотъ это письмо,— сказалъ серди Иванъ Ивановичъ, вдругъ загрустнвшій и опечалившійся снова, по прочтеніи письма Нины. „Я не знаю, зачѣмъ вы оиять верну- лись?... Вы словно нреслѣдуете меня... Что я , что мы вамъ? Можно играть съ кѣмъ и во что угодно, можно играть въ мужика, въ монаха, въ пророковъ, въ барина, въ генія и ид іота,—-но въ насъ играть нельзя... Бойтесь! Бсли вы хотите играть въ меня — это опасная и г р а ... Но я лично, вѣроятно, уже не доставлю вамъ этого удовольствіл, Во всякомъ случаѣ, нредупрежду васъ от- носнтельно моего типа: насъ будетъ много, Я васъ познакомлю съ собой. Я сынъ очень бѣднаго мужика; отецъ плохо обработывалъ землю, любилъ ппть, была у насъ краймя нужда. Мать умерла рано; отецъ нанялся сторожемъ на шоссе. Н асъ, троихъ братьевъ, разобрали по рукамъ, въ кабаки и лавки... Я попалъ въ лавку, гдѣ обращалъ вниманіе своей склонностью къ живописи. Однаждн я нарисовалъ картину, которая понравидась одному барину. Онъ взялъ меня подъ свое покровительство и пристроилъ въ рисоваль- ную школу. Но я оказался неблагодарнымъ. Когда меня заставляли рисовать голыхъ жен- щинъ, по заказу патрона,— я в и с о в а л ъ ка- батчиковъ и золоторотцевъ. Однажды я, подъ вліяніемъ какого-то злаго порыва, со смѣхомъ, изрѣзалъ ножницами Діану—-до- рогой орпгиналъ, съ котораго заказалъ мнѣ копію патронъ... Патронъ сталъ не любить меня -н мои „злые“ глаза. Онъ меня про- гн ал ъ ... Мнѣ захотѣлось учиться, читать книги. Я сталъ ходить по богатымъ, выира- шивать у нихъ деньги, и на нихъ покупалъ книги. Наконецъ, меня стали отовсюду го- нять. Тогда я занялся граверствомъ и кое- какъ добывалъ на пропитаніе. Но читатья не бросалъ. Чѣмъ болыпе я читалъ, тѣыъ во мнѣ больше развивался умственный правственный голодъ ... Я былъ ненасы- тим ъ ... Иногда я рисовалъ картины, нони- когда не носилъ ихъ продавать. Теперь всѣ, какія у менябыли, я сжегъ и изрѣзалъ. „Зачѣмъ они?Я умру, послѣ меня будутъ еЩ