b000002182

4 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. — Ну, ц ступапте къ маіору. А я не хо- чу, потому что все одно оно, что умаіора, что у меня пойдетъ... — Обстоятельнѣе бы съ тобой. ІІетръ Петровпчъ надвинулъ шляпу п за- ш агалъ отъ мужиковъ. Мы шли нѣкоторое время молча. — Вы знаете этого маіора?—спросилъ онъ. — Мало. — Мы его встрѣтпмъ у жены. Потѣшный человѣкъ: старъ , дѣтски наи венъ ,храбри т- ся, какъ отставной солдатъ на костыляхъ. Онъ теперь гласнымъ въ земствѣ отъ кресть- янъ, расиинается тамъ, шумитъ, заводитъ исторіи, однимъ словомъ — нодвнжничаетъ. Нажилъ себѣ враговъ, а болыпе, впрочемъ, насмѣіпниковъ. Крестьяне въ немъ души не чаютъ, а, по моему, все это выѣденна- го яйда не стоитъ, потому что — роман- тизмъ. — Однако, значитъ, онъ полезенъ все- таки крестьянамъ. — Навѣрно, но настолько, насколькопо- лезенъ былъ-бы и простой волостной пи- сарь. Потому что, вѣдь, у насъ все „на за- конномъ основаніи“ , а язаконпое основаніе“ одинаково и для меня, и для маіора, п для пи саря... — ІІотому-то вы имъ и отказали въ со- дѣйствіи? — Потому и отказалъ... Воображать, что могу сдѣлать что-нибудь помимо „законнаго основанія“ , какъ воображаетъ маіоръ — не могу, а потому— отказалъ. Мы прошли село, за которымъ невдалекѣ ноказалась усадьба Морозовыхъ. Отъ дерев- ни видъ на нее былъ ирелестный. Онасто- яла на косогорѣ, отлого-спускавшемся къ рѣкѣ , поросшей по берегамъ зеленымъ тростникомъ. Всѣ зданія скрыты были въ зелени садовъ и рощи, разросшейся яо ко- согору, и только кое-гдѣ медькали сквозь деревья красныя и бѣлыя крышн, съ бѣлы- ми, блестящими на солнцѣ трубами. —• Эдакая благодать у васъ въ усадьбѣ!— показалъ я Петру Петровичу, останавли- ваясь на поворотѣ дорогп, чтобы полюбо- ваться этой, дѣйствительно рѣдкой, кар- тиной. — Да, хорошо!— прошепталъ онъ какъ-то лѣниво:— я радъ за жену. Р ад ъ , что, уст- роивъ это имѣніе, я хоть чѣмъ-нибудь могъ отблагодарить ее за кочеваніе со мной. А самому мнѣ хотѣлось-бы вонъ отсюда. — Опять кочевать? — Опять. Петръ Петровичъ улыбнулся. — Вамъ это кажется смѣшнымъ? Да, оно смѣшно выходитъ, дѣйствительно, — прого- ворилъ онъ задумчиво и шмыгнулъ правой рукой къ боковому карману. — „Щупаетъ дипломы“ , промелькнуло у меня въ головѣ. — Удивительное дѣло, продолжалъ онъ: — не могу равнодушно смотрѣть ни на лѣсъ, ни на рѣку, въ особенностп н аболы ную ... Такъ и потянетъ руку къ топору, къ ве- слу. Тѣло у меня зудитъ. Кажется, съ тѣ- ми дипломами, какіе у меня имѣются, ка- кимъ-бы ученымъ можно быть, примѣрно хоть нѣмцу! А у меня перо валится изъ руки, потому что ей способнѣе и любезнѣе сжаться въ кулакъ. И, вѣдь, не днллетантъ я , а вотъ, подите-жь, больше дня въ каби- нетѣ ни въ жизнь не просидѣть! — Даи не зачѣмъ совсѣмъ закупориваться. — А что-же дѣлать? Науку я могъ-бы считать единственнымъ дѣломъ, которое не наноминаетъ романтизмъ. Да что-жь вы сдѣлаете, ежелн тянетъ! Мой дѣдъ былъ бурлакъ — понимаете, настоящій бурлакъ, рабочая сила, лошадь, запряженная въ лямку, — и, какъ русскій мужикъ, роман- тпкъ по нреимуществу... — А, вѣдь, русскій романтизмъ имѣетъ глубокіе корни въ тысячелѣтней невеселой жизни,— замѣтилъ я. — Это совершенно вѣрно. Этою жнзнью народъ дошелъ до замѣчательныхъ обобще- ній. Но всѣ эти обобщенія романтичны и неизмѣримо далеки отъ дѣйствительнон жизни. Они далеко опередили его культу- ру— и вотъ почему ему теперь такъ „не можется“ . Мой дѣдъ любилъ нѣть и раз- сказывать про поволжскую вольницу, про Ермака, про Сибирь...П ри этомъ плакалъ. Да и есть о чемъ!... Нашъ теиерешній бурлакъ — и Ермакъ! А, вѣдь, дѣти одной рѣки! Какъ же можно было не быть моему дѣдкѣ романтикомъ! Въ своихъ разсказахъ онъ то возилъ меня съ пѣснями по Волгѣ, то тянулъ лямку по еяпесчанымъ берегамъ, то уходилъ въ сибирскіе лѣса, на Лену, Иртышъ. Въ трескучіе морозы мы валили вѣковыя деревья, звенѣли тоноры, жужжа- ли пилы, раздавались выстрѣлы, падалъ пушпой звѣрь, трещалъ огромный костеръ. Мы проживали на „новинѣ“ зиму, строили хаты, устраивали рыбныя ловли — и, осно* вавъ поселеніе, уходилп далыпе, туда, въ глубь дебрей. Вѣроятно, вслѣдствіе этого во мнѣ такъ сильна пколонизаторская“ , ян іонерская“ жилка. Вотъ почему я п бро- саюсь на такія предпріятія, которыя но- сятъ приблизительно этотъ колонизатор- скій характеръ, какъ н ап р ., мое сельско- хозяйственное заведеніе пли артель, зна- ченію которыхъ я, впрочемъ, не вѣрю ни на грошъ. Далыпе идти нельзя, ибо нат- кнешься на „законныя основанія“ , а удов- летвориться этимъ не въ силахъ! Туда бы