b000002182

9 6 БАРСКАЯ ДОЧЬ. крѣпко держатъ въ рукахъ весь домашній обиходъ. — Ну, что, бабушка,—спросила моя же- на,-—какъ ты уживаешься съ своей невѣст- кой? Довольна лн? — Что намъ быть недовольнымъ? Съ насъ не спрашиваютъ: довольна алп не доволь- на; худо ли, хорошо лп, все бери,— отвѣ- чала старуха хотя п ворчлнво, но въ добро- душно-шутливомъ тонѣ .—Богъ послалъ,— Богъ насъ съ ней и р азберетъ ... А ужь по- нашему дѣлу ей бы здѣсь ни къ чеыу... Ей бы ужь, коли такъ , въ монастырь идти— людей учить, да Богу молиться... А мнѣ бы, старухѣ, кого бы нопроще,— кто бы п лахань вытащилъ, кого бы и въ спину толкнуть можно было. А тутъ и сказалъ бы, да смѣлости нѣтъ. Она и за лахань бы, — она-то начего, смѣтлива на это и усердіе въ ней есть,—а тутъ сама бѣжишь, не знаешь какъ, да у нея изъ-подъ рукъ берешъ: дѣло, думаешь, для насъ плевое, а ей въ тягость. А все же я ужь старуха, енину-то ломитъ,—ну, и погрустишь другой р азъ . — Ты бы, старуха, мелево-то свое по- придержала,—сказалъ недовольно старикъ. —Это наше съ тобой художество-то, ду- мать надо, для госнодъ не любопытно. — Да, вѣдь, я что-жь?... Спрашиваютъ, такъ и говорю. Довольство, али недоволь- ство наше извѣстное. Р азвѣ я про нее что худое говорю? Спаси Господи! Я прямо скажу: такой до работы дотошной и изъ нашихъ поискать... Еще нашу-то, другую, оглоблей новорачивай,— и то толку мало... А у нея дѣло-то кипитъ: стряпать ли, тк ат ь ,—до всего разомъ дойдетъ... Словно съ тѣмъ родилась. А нашу бабью правду все же скажу: гдѣ бы поворчать али тук- нуть,— анъ п побоишься; гдѣ бы на гряз- ное дѣло послать,— анъ лишній разъ и по- жалѣеш ь... — Ну, ну, будетъ, говорю, старуха, бу- детъ!— прикрикнулъ на нее старикъ .—Гос- пода не глупѣе насъ, — сами разсудятъ ... Готовь-ка тамъ, что нужно. —- Ну, тго-жь, замолчу... На мнѣ, ста- рухѣ, не взыщутъ. И она, улыбаясь, стала готовить къ обѣду. Вслѣдъ за старухой, наконецъ, явился ин- тересовавшій меня не менѣе, чѣмъ сама Нина, ея мужъ, Андрей. Признаюсь, онъ не совсѣмъ оправдалъ мое ожиданіе. Вся предыдущая обстановка какъ-то сама собой располагала встрѣтить въ немъ настоящаго „пейзана“ лихача-кудрявича,—конечно, те- перь остепенившагося,— той своеобразиой, чисто-деревенской красоты, которая пора- жаетъ соразмѣрностью физической мощи, съ дѣтски-наивнымъ выраженіемъ умствен- наго и нравственнаго облика. Ну, однимі словомъ,какъ есть, въ родѣ Некрасовскаго огородника. Оказалось нѣсколько иное. Въ горницу вошелъ молодой мужпкъ, средняго роста, худощавый, въ суконномъ кафтані поверхъ розовой рубахи и въ свѣтло вычи- щенныхъ сапогахъ; черные, тщательно ири- чесанные волосы у него дѣйствительно н і сколько кудрявились, но въ лицѣ не было замѣтно ничего ухарскаго; черты лица былн даже слишкомъ обыкновенны, иравильны, тонки, но ничѣмъ не выдавались. Лицо іі руки были у него такъ чисто вымыты, да и самъ смотрѣлъ такъ щеголевато, что а сначала принялъ его за яосторонняго по- сѣтителя (вѣдь, не могъ же я не знать, что онъ только-что старательно накладывалъ на дворѣ навозъ ). Но онъ самъ же рекомеп- довался, какъ только вошелъ, спросивъ хло- нотливо старпка: „а что, тятенька, Нины ІІетровны все еще нѣ тъ?“ Затѣмъ уже старикъ сталъ мнѣ рекомен- довать сына. — Вотъ онъ, Андрей-то мой, благовѣ ный-то Нины Петровны ,— сказалъ старикъ съ тѣмъ выраженіемъ полу-печальнаго, полу- благоговѣйнаго не то сожалѣнія, не то во- сторга, съ какимъ родители рекомендуюи своихъ дѣтен, „обреченныхъ“ , помнмо ш воли, на что-то высшее, непредвидѣнное, совершенно выходившее изъ предѣловъ да- же ихъ мечтаній. Такъ показываютъ въ де- ревнѣ дѣвушекъ—Христовыхъ невѣстъ, об- реченныхъ Богу, юродивыхъ, „монашковъ". И , дѣйствительно, чѣмъ больше я всмат- ривался въ полурастеряннаго Андрея, нв’ знавшаго какъ сѣсть, что сказать (онъ, ко- нечно, хорошо сознавалъ, что всякій интересуется и не можетъ не интересовать- с я ), тѣмъ болыне наноминалъ онъ мнѣ мо- лодаго послушника, только-что вступившаго въ обитель и еще не уснѣвшаго развра- титься механизмомъ обительской обыдеН' ности. Все въ немъ свѣжо, юно, непосред- ственно... Онъ истово кладетъ земиые по- клоны, нелицемѣрно-вѣрный уставу послу- шанія-, каждый разъ , подымаясь съколѣнъ, истово встряхиваетъ длинными кудрями, за- кидываетъ ихъ за уши; въ новенькомъ по- лукафтаньѣ и свѣтлыхъ сапогахъ, которые онъ старательно чиститъ каждый вечер,ь; съ открытымъ лицомъ, нолнымъ искренняго уваженія, выслушиваетъ онъ наставленіл настоятеля илн чтеніе священныхъ книгь и толкованіе ихъ, за тѣм ъ ,т а къ ж е искренно, съ смиреннымъ поклономъ цѣлуетъ РУК! старика-монаха. Вся обнтель нредставляется полною какого-то таинственнаго смысла, 8 самъ онъ весь просвѣтленъ имъ; все