b000002182

БАРСКАЯ ДОЧЬ. 9 3 веселый тоиъ этимъ восноминаніямъ, Нина сидѣла на креслѣ неподвижная, какъ ста- туя, откинувшись всѣмъ кориусомъ къ его сиинкѣ н оиустивъ безснльно руки на ко- лѣни, едва державшія книгу; ни одна чер- та ея застывшаго лица, казалось, не дрог- иуда и только большіе каріе глаза, полные прежняго холоднаго ужаса и мольбы, смот- рѣли упорно на насъ. То были глаза ране- ной ланп, которая смотритъ на суетящихся вкругъ нея охотниковъ... — Да, жпзнь ужасна! — выговорила она вполголоса и оиустила глаза. —- Вы такая молодая, такая свѣжая,— не грѣхъ ли вамъ такъ говорить? — сказала жена. — Зачѣмъ надо жить? — сиросила Нина еще тише, и легкій румянецъ выступилъ на ея щекахъ. — Вы слишкомъ мало жилп, чтобы такъ говорить,—замѣтила опять жена. — Я ?.,. я ... я слишкомъ много жила... —торошшво, волнуясь, заговорила Нина, вставая съ к р е сл а .—Я теперь бѣдная,— у насъ уже ничего н ѣ т ъ ,— но я была богата... Мы былп богаты, воспитаны, образованы. Я знаю языки, музыкѵ, живопись, англій- скую, нѣмецкую и французскую литературу. Я... Мы были приняты въ лучшихъ домахъ Москвы и П етербурга... Вы столько не жп- ли, сколько я ,—я увѣрена. Да, вы — пле- беи... Я не знаю вапіей жизни, но я знаю свою... п говорю: зачѣмъ жить, ко гда... все это —ложь, все это — зло, — когда все это не спасло ни моего отца, ни мать, ни сестру, ни м ен я ,—когда все это никого не спасаетъ? Р азвѣ спасло все это моего отца отъ разврата и звѣрства, мою мать — отъ сумасшествія и ханжества, мою сестру— отъ продажи первому попавшемуся нзящному мужчинѣ?... 0 , оии всѣ, всѣ такіе— эти образованные, умные, изящные!... Развѣ спасло м еня... Она вдругъ тутъ прервала рѣчь, вспых- нула какъ зарево и какъ будто замерла на мѣстѣ. Вы меня извините, конечно, если я , мо- жетъ быть, не совсѣмъ доподлинно передалъ ея слова, но смыслъ ихъ былъ несомнѣнно таковъ. Вы все же мало знаете жизнь. Боѣз- жайте оиять туда ... въ Петербургъ, въ Москву. ~ Опять туда?... Е ъ кому?—Къ тѣмъ же людямъ? — Къ другимъ... — А кто они: еще воспитаннѣе, образо- ваннѣе, умнѣе? — Да. и холодный ужасъ, прежде глубоко скры- вавшійся въ ея глазахъ, казалось, охватилъ все ея существо. Она нѣсколько секупдъ стояла молча, по- томъ нервно передернула плечами и спро- сила жену: — Кто вашъ мужъ? — Докторъ. — А вы? — Его жена. — Вы счастлнвы? — Счастливы. — Чѣмъ? Мы съ женой невольно улыбнулись. — Тѣмъ, что понимаемъ другъ дру га... Вотъ вндите,—шутила жена,—мы играемъ „Лѣснаго ц ар я “ въ четыре руки. Когда я читаю Гейне, Шиллера или другую книгу, онъ меня слушаетъ и понимаетъ, п я по- нимаю, по его одному взгляду, что онъ чувствуетъ такъ же, какъ и я ... Охватитъ ли меня восторгъ, или скорбь, или негодо- ваніе, я чувствую, что хотя бы я ничего не говорила, онъ уже понимаетъ меня и инстинктивно отвѣчаетъ моему настроевію. — И въ этомъ счастье?—-снросила Нина. — 0 , великое!... Еслибы в сѣ ... Но Нина не дала докончить. По ея гу- бамъ пробѣжала тонкая презрительная улыб- ка, въ которой такъ часто сказывается „по- рода“ въ отношеніяхъ къ людямъ другаго круга, въ особенности аристократизма къ плебейству. — До свпданія... Я , можетъ быть, еще зайду къ вамъ, еслп это не доставитъ вамъ непріятности, — неожиданно сказала она, подавая мнѣ руку. И вышла гордая, надменная. Очевидно, борьба съ дѣтскихъ лѣтъ закалила ее и не прошла даромъ. Но болыпе она къ намъ не заходила. I I I . Пока мы гостили у старпковъ, Нина не выходила у насъ изъ головы. Мы часто въ разговорахъ возвращались къ ней, расира- шивали о ея странной судьбѣ, но къ тому, что мы уже знаемъ, мало ирибавилось но- ваго. Гостовцевыхъ давно уже въ городѣ считали „захудалыми“ , давно Нину знали за эксцентрпчную натуру и сулнли ей ги- бель, и ея послѣдняя выходка, т. е. за- мужство съ крестьяниномъ, почему-то пред- ставлялась для всѣхъ еще не особенно скандальнымъ событіемъ. Но среди распро- совъ мы сдѣлалп, случайно, очень подхо- дящ ее для насъ открытіе: крестьянинъ Миронъ, за сына котораго вышла Нииа, былъ тотъ самый садовникъ Миронъ, кото- рый нѣкогда по веснѣ и по осени прихо-