b000002181

6 8 КРЕСТЬЯНЕ-ПРИСЯЖНЫЕ. на которомъ пробито нѣсколько прорубей. У воротъ еще раздается чей-то крикъ. Около главнаго зданія почти никого не было, — Убью!... Подступись!—кричитъ какой- за то у воротъ, ведшихъ во дворъ, была то рабочій, размахивая правымъ кулакомъ, толкотня. Фабричные то входили, то выхо- а лѣвою рукой обнимая какую-то женщину, дили по одиночкѣ и толпами, медленно и — Ловокъ больно! Всѣмъ скучно!—кри- лѣниво, видимо, безъ опредѣленной цѣли: чатъ изъ толпы. выйдутъ, пройдутъ нѣсколько шаговъ, потоп- — Убью, говорю! Только подступись, чутся на мѣстѣ—и опять назадъ. Н а дворѣ — Ха, ха, ха! Попалась Дунька въ лапы... тоже самое. Дворъ лежитъ между деревян- — Долго ли до грѣха!... А-ахъ!—пока- ными флигелями, длинный и узкій; вдоль чалъ головой Еремѣй Горшокъ, его, слѣва, тянутся кладовыя, надъ ними сна- — У насъ даже очень недолго. Мы вамъ чала идутъ, во всю длину зданій, деревянныя говорили. Унасъ тутъ изъ-за солдатокъ такія галлереи, съ протяпутыми вертикально жер- баталіи идутъ. Ну, земляки, теперь зажимай дями, на которыхъ висятъ провяливающіяся носы-то!—предостерегали фабричные, под­ кожи, а затѣмъ высятся высокія крыши, съ нимаясь по широкой и убитой натаскан- помѣстительными и свободно вентилирую- нымъ снѣгомъ лѣстницѣ въ одинъ изъ фли- щимися чердаками. На дворѣ вонь стано- гелей, гдѣ помѣщались рабочіе, вится еще невыносимѣе, а грязь отъ кожи Дѣйствительно, для непривычнаго чело- и всякихъ обрѣзковъ такъ велика, что почти вѣка вонь была нестерпимая. Во флигелѣ по незамѣтно снѣга. Во флигелѣ, по правую стѣнамъ шли нары. Свѣтъ проходилъ только сторону, тѣ же галлереи съ кожами, хотя съ одной стороны, и то плохо: окна были въ немъ отведены помѣщенія для рабочихъ, малы и заплѣсневѣли. Вентиляція въ ио- По двору снуютъ рабочіе, видимо, безъ толку; мѣщеніяхъ для кожъ была лучше, чѣмъ всѣ они одѣты по-праздничному—въ синіе здѣсь. кафтаны, новые картузы и шайки; у мно- — Лѣкарь этотъ,—говорили рабочіе,—на тихъ видны чистыя рубахи, разноцвѣтные томъ стоитъ, чтобы намъ на вольныхъ квар- шерстяные шарфы на шеяхъ, но, замѣтно, тирахъ жить. А то, говоритъ, мы чистаго воз- они сами не знаютъ, для чего вырядились: духа не вдыхаемъ. Спросили насъ; мы гово- это было вродѣ того, какъ если бы съѣха- рпмъ: привыкли, не чувствуемъ... „Дураки, лись разодѣтые гости на давно ожидаемый говоритъ, вы эдакіе! Привыкнуть носъ ко балъ въ предвкушеніи пріятнаго отдыха, ве- всякой гадости можетъ, да здоровью-то отъ селыхъ впечатлѣній, и вдругъ имъ объяв- этого не лучше"... Такой чудакъ! А слав- ляютъ, что получена телеграмма о смерти ный! Вотъ это онъ же о бабахъ-то хлопо­ близкаго къ дому лица, и хозяева внезапно талъ... А то вотъ, поглядите, какое у насъ уѣхали. Потолкутся, потолкутся гости съ веселье!—показали они въ противуположнып вытянутыми физіономіями, скажутъ двѣ-три уголъ наръ. остроты насчетъ „бренности земной жизни", Тамъ было человѣкъ пять рабочихъ. Сре- кисло улыбнутся и разъѣдутся опять коро- ди нихъ сидѣла растрепанная толстая жен- тать вечеръ по домамъ. Не замѣтно и при- щина, съ раскраснѣвшимся лицомъ; она ста- знака здороваго, реальнаго развлеченія. По ралась повязать платокъ, но сзади кто- лицамъ ясно, что у всѣхъ бродитъ неопре- нибудь шутя сдергивалъ его. дѣленно тоскующая, „неустойчивая" мысль: — Чортъ хромой! — любезничала жеп- такое состояніе разрѣшается или отупѣні- щина, тузя кого-то кулакомъ въ спину, емъ, или дикою выходкой. Вотъ идутъ на — Ха, ха, ха!—хохотали кругомъ,--Па- встрѣчу одинъ другому двое рабочихъ; у лагея Петровна! желаете, я вамъ унтера обоихъ въ пригоршняхъ орѣхи; оба лѣниво подпущу?—предлагалъ кто-то. грызутъ и еле передвигаютъ ногами, оба какъ — Подпусти, подпусти!—поощряли прочіе, бы не замѣчаютъ другъ друга и сталкива- — Попробуй!—огрызалась женщина, ютея. Орѣхи сыплются на снѣгъ. Ругань, „Унтера" подпускали, и все разражалось а затѣмъ здоровый хохотъ. Весело обоимъ, хохотомъ. Вотъ оросились рабочіе па чей-то крикъ: Проходя дальше, пеньковцы-фабричные рады скандалу. наткнулись на чьи-то ноги. Бьютъ кого-то! говорятъ пѣньковцы. — Нну-у!... Это—Опёнокъ! Что-жь вы че- Что тамъ? допрашиваютъ рабочіе. ловѣка-то не подымете?—обратились они Расправа... Опоекъ Васька стащилъ, къ сидѣвшимъ у оконъ двоимъ молодымъ У насъ часто, замѣчаютъ земляки рабочимъ.—Недолго, чай! іг ньковцамъ, съ вечера все спустили, а — Пробовали, дерется... Не подымемъ, ныньче за промыселъ. Ну, да у насъ до Рабочіе съ пѣньковцами подняли подпив- суда не доводятъ всего-то. А то бы вамъ шаго работника и положили на нары, со в с ’ми и не управиться. — Тоже вотъ! — разсказывали фабрич-