b000002181

46 КРЕСТЬЯНЕ-ПРИСЯЖНЫЕ. — Здѣсь? Да это все одно; у дяди онп пропустивъ, вошла уже вмѣстѣ въ переднюю у моего остановились. Дядя тоже дворъ дер- подъ сводомъ лѣстницы, житъ... Что-жь, мы родные, близкіе... А Усатый, высокій, съ большими солидными насчетъ опаски будьте покойны: у насъ этого баками и серьезнымъ лицомъ, въ полушубкѣ баловства нѣту. У меня за всѣмъ свой глазъ, и чисто вычищенныхъ сапогахъ, швейцаръ Пожалуй, хоть заприте, — вотъ въ конни- ходилъ со щеткой между деревянными вѣ­ чекъ. Прекрасно будетъ. Я и замокъ при- піалками и выметалъ соръ, способлю. — Раненько, почтенные, раненько!—про- Успокоившись на этотъ счетъ, присяжные говорилъ онъ, увидя присяжныхъ. — Долго надѣли шляпы, картузы и шапки и, пере- вамъ придется ждать. Присяжные? крестившись, пошли въ городъ. — Они. Да, вѣдь, гдѣ у насъ время-то Было еще рано. Звонили къ раннимъ обѣд- знать. ІІоранѣе-то оно безъ опаски. А то нямъ. Попадавшіеся пѣньковцамъ горожане, вы, слышь, строги. спѣшившіе на рынокъ, останавливались, ви- — Мы строги. У насъ все строки. Какъ дя разодѣтыхъ по праздничному мужиковъ, что мало-мальски упущенье,хоша полчаса,— говорили: „присяжные!" и смотрѣли имъ сейчасъ строкъ... Ну, н штрафуютъ, вслѣдъ, словно на диво какое. „Въ новинку — Вишь, оно какъ, спуску не даютъ, имъ мужики-то ряженые",—замѣчалъ Недо- Такъ тутъ, по нашимъ капиталамъ, и съ уздокъ. Проходя площадь, зашли присяжные ночи заберешься. въ соборъ,—постояли на паперти, въ две- — Пожалуй, что заберешься. Посидите ряхъ, помолились; издали поглядѣли на укра- пока,—пригласилъ ихъ швейцаръ.—А ты шенія, па куполъ, на большое паникадило; что, старуха, все ходишь? на паперти обратилъ ихъ вниманіе Лука — Я, ваша милость, по дѣлу... Сынокъ Трофимычъ на большую картину страшнаго у меня тутъ судился... суда, написанную на стѣнѣ, съ иолиняв- — То-то, судился... Такъ чего-жь теперь шими и облупившимися грѣшниками и бѣ- дожидаешь, каждый день ходишь? сами. „Вотъ она, полоса-то Божьей грозы!— — Говорятъ, потребуютъ еще... Да я Богу замѣтилъ Еремѣй Горшокъ.—Экія страсти!... молюсь... Вотъ къ заутрени схожу, а оттуда А это, братцы, гляди: судію неправеднаго и сюда. поджариваютъ... вонъ этотъ черномазый-то. — Привыкла, должно, къ суду-то! И вѣсы, впшь. Одинъ богомазъ мнѣ сказы- — А что-жь, милая, алн осудили сынка- валъ: судей, говоритъ, мы всегда съ вѣсами то?—спросили присяжные. рисуемъ. Одна-то чашка, видишь, правда, — Осудили, родные! другая—кривда... Ну, кривда правду у него Крестьянка заплакала. перетянула—вотъ и поджариваютъ... Вотъ — А за что? оно каково легко судьей-то быть!"—приба- — За поджогъ. вилъ онъ боязливо и почти съ ужасомъ по- — Какъ же это онъ? смотрѣлъ на соборнаго сторожа, который — По глупости. равнодушно, какъ съ давнишними знако- Крестьянка замолчала, подумала, потомъ мыми, обращался съ бѣсами безъ всякаго начала кланяться имъ. страха: къ одному лѣстницу поставитъ, къ — По глупости, родные... Всего шест- другому щетку пихпетъ, а третьему па самый надцатый годочекъ минулъ, что малый ре­ носъ,—куда, вѣроятно, имъ же былъ вбитъ бенокъ еще... Будьте милостивы! Все купцы здоровый гвоздь, — повѣсилъ скуфейку и да приказные судили: они нашихъ дѣдовъ ключи. Прошелъ важно протодьяконъ, рас- не знаютъ... Може, вы помилуете. Вамъ чесывая большою гребенкой кудрявую бо- наши порядки извѣстны, роду; видъ онъ имѣлъ осанистый, ростъ — Теперь ужь не воротишь, высокій, животъ большой, волосы запле- —Все можетъ... Слышь, опять приве- > тенные въ мелкія косички; присяжные по- дутъ еще... Л вотъ и въцерковь каждый лагали, что это самъ благочинный по меньшей день хожу: надежды па Заступницу не те- мѣрѣ, и пожелали передъ судомъ принять ряю... благословепіе, но протодьяконъ сердито — Не воротишь, бабка, не воротишь,— махнулъ рукой и поспѣшно ушелъ въ алтарь, увѣрялъ швейцаръ. — У пасъ на все поря- загудѣвъ что-то сплошнымъ басомъ навесь докъ. соборъ. „Не удостоилъ",—съ грустью про- Швейцаръ сталъ „прибираться по фор- шепталъ Ѳомушка. Изъ собора присяжные менному". Присяжные смотрѣли, какъ онъ пошли къ окружному суду. У крыльца мерзла фабрилъ усы, „височки", чесалъ баки и какая-то крестьянка, съ котомкой за пле- приглаживалъ волосы на головѣ, какъ на- чамп, и часто сморкалась въ уголъ голов- дѣвалъ ливрею съ позументами, даго платка; она низко поклонилась имъ и, — Вотъ оно, дѣло-то: какъ видѣлъ его