b000002181

40 КРЕСТЬЯНЕ-ПРИСЯЖНЫЕ. Но вдругъ вопль раздался сзади ихъ; всѣ — За спасибомъ-то не угоняешься... А ты обернулись. Изъ лѣсу выходилъ высокій, вотъ что подумай,—заговорилъ Ѳомушка,— въ нагольномъ тулупѣ, опоясанномъ широ- добро-то тебѣ здѣсь, по лѣсной жизни, не кимъ ремнемъ, въ большихъ валеныхъ са- часто, чай, дѣлать приводится? А намъ на погахъ, въ мохнатой шапкѣ, лѣсникъ, у старости нашихъ лѣтъ съ тобой, въ гробъ- котораго видны были только большіе замер- то смотрючи, добро-то бы не слѣдъ упус- злые усы, да сросшіяся длинноволосыя, кать... И такъ отъ него, отъ лѣсу-то, душа выступавшія изъ-подъ шапки брови. Онъ черствѣетъ, такъ не дѣло бы тебѣ еще на держалъ въ одной рукѣ дубину, другою велъ себя звѣрское-то обличіе напущать... подъ уздцы лошаденку, запряженную въ — Поблажники и есть... Свой братъ! дровни. За дровнями шла баба, неся въ — Ну, скажи-ка тынамъ, судьямъ, какъ рукахъ топоръ, и навзрыдъ причитывала, мы его осудимъ, облнчіе-то твое всноми- Въ дровняхъ лежалъ связанный кушакомъ наючи, строгій воинъ?... Нну?-—наступалъ на мужикъ. него Ѳомушка. — Что за люди? Чего нужно въ экую — Мы въ это не входимъ. пору въ лѣсу?—окликнулъ присяжныхъ по- — Ежели ты не входишь, такъ ты хошь лѣсовщикъ такимъ окрикомъ, что и самъ образъ-то звѣрскій сокрой... Да сходи ты лѣсъ будто дрогнулъ вмѣстѣ съ присяж- въ Божью церковь,—все грознѣе говорилъ ными. Ѳомушка,—да возьми ты къ себѣ въ хи- — Мы, почтенный, своею дорогой. жину-то ребячью душу, какихъ много по — А куда путь?—спросилъ онъ, останав- нашимъ мѣстамъ сиротливыми бродитъ. Она, ливаясь противъ нихъ и вытирая замерзлые душа-то ребячья, сведетъ съ тебя узоры-то усы.—Экая погодка!... звѣрскіе, что мягкій воскъ растаетъ сердце — Въ округу... въ чередъ. твое отъ нея... Вѣрь, по себѣ знаю! Былъ — О? и я лѣсникомъ. Обнялъ это меня лѣсъ, Лѣсникъ прислонилъ къ лошади дубину, охватилъ, не вынесла душа, руки хотѣлъ скинулъ рукавицы и сталъ набивать трубку, на себя наложить... И случись тутъ старуха вытащивъ изъ-за пузухи кисетъ. странная; говоритъ: возьми, Ѳома, младенца — Вишь ты, тетка, какое твоему-то на воскормленье,—лѣсъ надъ тобою силу счастье! — обратился онъ къ бабѣ. — Не потеряетъ, тоска у тебя съ души сойдетъ, успѣлъ украсть, а ужь на судей напалъ, отъ ребячьяго глаза рукой твою тугу сни- Другіе погодамъ экое счастье въ острогахъ метъ... Сиротинка у насъ на селѣ былъ,— ждутъ... Моли Бога. взялъ... Звѣрь ты, Федосъ, звѣрь сталъ!—за- — Погоди, старикъ!—прервалъ Ѳомушку выла баба. лѣсникъ.—Есть и у меня, есть... Твое слово Въ дровняхъ застоналъ мужикъ; соба- въ руку: взялъ я нонѣ Ѳедорку свою на ченка лѣсника, присѣвшая у края дороги, колѣни, а она, глупая, мнѣ: „Тятька, гово- поднявъ озябшую лапу, подвыла имъ обоимъ, ритъ, ты страшный... боюсь я тебя... У Должно, въ первой?—спросили при- тебя борода колючая отросла, а брови ровно сяжные. ^ ^ осока торчитъ..."—Ахъ ты, глупышъ, го- Въ первой. Не бывалъ еще въ пере- ворю,—да, вѣдь, у тебя тятька-то кто? Сол- дѣлахъ-то. Что заяцъ косой—самъ на ружье датъ, тятька-то?... Такъ развѣ можно ему лѣзетъ... Должно, холодно имъ съ бабой другому быть?... Вѣдь, его двадцать пять стало, погрѣться захотѣли... Такъ что-жь, лѣтъ въ этомъ званіи производили! А? Ви- чередпые! судите^ что ли, насъ съ нимъ... далъ ли нашивки-то?... Двадцать пять лѣтъ Ха, ха, ха! Судейщики! — предлагалъ лѣс- къ этому-то обличію приспособляли! За то никъ, раскуривая трубку. онъ и лѣсникъ! Вишь, ему какую махину А мы, дядя Федосъ, пожалуй бы и на охрану ввѣрили! Глупышъ ты, говорю, не- разсудили, сказалъ Недоуздокъ. разумный...„—Нѣтъ, говоритъ,—ты, ровно, Вишь ты. Ну-ко какъ?... Суди, суди!... лѣсовикъ сталъ... Молчишь нынче все: мало Да оправить бы мужика надо... Вонъ говоришь, сказки говорить разучился... Во­ йна, зима-то какая... Въ кулакъ-то не на- язно мнѣ съ тобой! Въ деревню убѣгу!" — дышешься... А ты ему ребра-то, должно, Ахъ ты, говорю, порченый! Вишь, что ска- знатно пощупалъ. залъ: лѣсовикъ!...тятька-то! Вотъ я !?ебя ичего. На медвѣдя ходилъ. лозой! Далъ ей шлепка, думаю: бабы набол- Примѣтно... Іакъ ужь, кажись бы, тали дѣвченкѣ! А вотъ и ты, старый, не и довольно. умнѣе Ѳедорки моей сказываешь! „ ^ а ’ ^а ' ^ 0ШЬ ™ '" и въ самомъ дѣлѣ — Вѣрь, милый человѣкъ, вѣрь! Можетъ, судепщики.... А ты думаешь, вамъ за это у тебя и сойдетъ съ лица узоръ-то звѣри- спасибо скажутъ... а? Поблажникамъ-то? ный... и улыбнется на тебя младенецъ...