b000002181

3 4 КРЕСТЬЯНЕ-ПРИСЯЖНЫЕ. рѣкѣ, усѣянной правильными площадками — Развѣ отъ васъ кто есть? безчисленныхъ плотовъ, гдѣ, бывало, раз- — Еще какъ есть-то!... Много отъ насъ биты были англійскіе скверы и парки и съ къ суду идетъ, утра до поздней ночи слышались звуки охот- — Что такъ? ничьихъ роговъ, вдругъ выдвинется чу- — Народъ отъ закона отбился... въ ту- дище, длинное и высокое, шумящее и гудя- майѣ ходитъ. Мужья женъ не знаютъ, жены щее тысячами веретенъ, смотрящее сотнями мужей покидали. Сватовства уже и не мигающихъ въ сумерки глазъ... слыхано: сватовъ ровно изъ-вѣковъ въ за- Деревенька высыпала передъ присяжны- водѣ не было. Дѣвки рожаютъ безъ стыда, ми по обѣ стороны „трактовой путины" де- что бабы. Робятъ перемѣшали: не разбе- сятками двумя-тремя убогихъ избъ. Послѣ рутъ, кой законный, кой нѣтъ. Недавно вьюги еще печальнѣе смотрятъ онѣ: какая- вотъ тутъ, па Ильинки, баба родила, а мужъ- то пустота, заброшенность царитъ вокругъ то и не призналъ. „Не мой, говоритъ,—это нихъ. Овины, клѣти и риги развалились, машинный (фабричный, значитъ), изъ-подъ клочками торчитъ на однихъ растрепанная машины рожденъ...", да въ безпамятствѣ и ночною вьюгой солома, другіе на половину объ уголъ младенца!—отчетливо и не торо­ растасканы на дрова; „крестьянскій дворъ" нясь излагалъ старикъ передъ присяжными сглаживается, пустѣетъ и оголяетъ сиротливо народную уголовную лѣтопись, стоящія безъ хозяйственныхъ службъ избы. — Экія дѣла скорбныя!—замѣтилъ Ѳо- Прошли ее наши путники въ конецъ,— мушка, никого не видали, нп у дворовъ, ни изъ — Коп въ прорубь таскаютъ: изъ года избъ голосовъ не слышно, только старуха въ годъ какъ пить даютъ по утопленнику... глухая у однихъ воротъ стояла. На концѣ Жена мужа лѣтось, въ Троицу, яичницей съ уже деревни старика замѣтили: онъ кололъ мышьякомъ накормила,—это въ селѣ Семен- на дрова старую, пзгрызанную и прогнив- кахъ. Въ Болтушахъ мужикъ, на Покровъ, шую колоду. Старикъ былъ высокій, сгорб- бабу зашибъ,—вишь съ прикащикомъ за- ленный, сухой, съ длинными, высохшими и примѣтилъ. На Капельника дядя Петръ на цѣпкими руками; изъ-за большой сѣдой бо- возжахъ повѣсился изъ-за невѣстки... Вотъ роды и подстриженныхъ усовъ показывался какое мѣсто грѣха народнаго насчиталъ я беззубый ротъ; лысая голова изборождена вамъ, старый! была ямами и шишками; сморщившаяся кожа — И ты все это, дѣдъ, помнишь?—удпв- старческимя глубокими складками, словно лялся Недоуздокъ точности, съ которою шрамами, покрывала щеки и лобъ; изъ- высчитывалъ старикъ „несчастные случаи", йодъ длинныхъ клочковатыхъ сѣдыхъ бро- — Наказалъ Господъ памятью на такое вей смотрѣли слезящіеся, но умные и зор- дѣло! Сижу вотъ другой разъ, да и считаю: кіе глаза. Дырявый полушубокъ едва дер- сколько за лѣто, сколько за зиму, сколько жался на его костлявыхъ плечахъ; изъ-подъ за тотъ годъ, сколько за другой Господь за него виднѣлась впалая, волосатая, тяжело, грѣхи несчастныхъ дѣлъ на наши палестины точно кузнечные мѣха, подымавшаяся и ни- напущаетъ... Все помню, какъ на ладони спадавшая грудь. все это передо мною видится... Во младенче- Видно, у васъ, дѣдушка, безъ носе- ствѣ, должно, согрѣшилъ передъ Господомъ , ленцевъ деревня-то стоитъ?—спросили его что наказалъ онъ меня такою памятью... присяжные,—Ты въ досмотрщики, что-ль, къ За всю мою жизнь все злое, недоброе, не­ пустымъ избамъ приставленъ? путное, что только на кару Господь за грѣхи — Почитай что такъ,—неторопливо отвѣ- намъ, мужикамъ, посылаетъ,—все вижу годъ чалъ старикъ, вздохнувъ всею грудью, по- въ годъ, день въ день... гладивъ ладонью лысину и надѣвая шапку. — А какъ тебя звать, сверстничекъ? — Только намъ, старымъ да грудпымъ, Чтобы неравно намъ на судьбиіцѣ, вспомп- и осталось... Нонѣ у насъ вонъ гдѣ носе- наючи тебя, страхъ Божій не забыть!—спро- ленье-то развеселое. Невесело въ своихъ- силъ благочестиво Ѳомушка. то отцовскихъ избахъ!—показалъ старикъ но — Архипъ Сукъ. Сукомъ, другъ, меня направленію къ фабрикѣ. прозываютъ... Плохо, братцы, дѣло въ нашей Гдѣ весело!... Вишь, она, деревенька- Палестинѣ! Судите строго-праведно, другп то родная, какъ замухрилась... мои! можетъ, и поослабнетъ грѣхъ-то... — Замухряешь! Нонѣ мы за собой не смо- — Всѣхъ Богъ разсудитъ!—отвѣтили при- тримъ... Нонѣ мы на купцовъ работники... сяжные.—Спаси тебя Господъ... А вы чьи будете? ( — Васъ спаси Господи. — Мы пѣньковскіе. Въ округу чередными Старикъ покряхтѣлъ, посмотрѣлъ имъ нробираемся... вслѣдъ и снова началъ раскалывать дубовую — Ну-у! нашихъ, поди, судить будете? колоду.