b000002181

436 устои, эпилогъ, двъ ПРАВДЫ. слѣдующее: когда Петръ бросился на отца, — Дураки, не умѣли умнаго человѣка цѣ- его не могли остановить ни жена, ни Пи- нить... Вотъ теперь опять на грабителей манъ, ни его работникъ — и только, когда поработаютъ. бѣдная солдатка крикнула: „Ахъ ты, бес- — А что же, развѣ Сысой плохъ? тыжій, бестыжій... Мы думали, онъ чело- — Сысой-то хорошъ, да тутъ мало хоро­ вѣкъ а онъ какъ мужикъ дерется!" Го- шему быть... Не прежнія времена... Нонѣ ворятъ, Петръ тотчасъ же ушелъ. жизнь-то понять надо... Хороши онп, Ппманъ съ Сысоемъ, при умномъ человѣкѣ... А при Вечеръ. грабителяхъ... Черезъ полгода запутаютъ Не замѣчаете ли, какъ я стала спокой- ихъ... Вотъ помяни мое слово—быть ему въ нѣе?...Пишу, словно отецъ Пименъ: „добру Сибири ... и злу внимая равнодушно..." Если бы я Вотъ и конецъ моей хроники, теперь написала хоть одно письмо такое, какъ раньше, я сразу убила бы себя... Но Апрѣля іа-ю. теперь мнѣ „хроника" доставляетъ нѣкото- Впрочемъ, погодите, еще не конецъ. Еще рое развлеченіе... И вотъ я какъ-нибудь, нѣсколько словъ. Я забыла передать вамъ понемногу, передамъ вамъ все. Недавно же одну подробность. Недавно я была свидѣ- разразился еще большій скандалъ. Петръ, тельницей одной странной сцены... По край- возмущенный „продажною", какъ онъ назы- ней мѣрѣ, я не могу отдѣлаться отъ мы- ваетъ, чернотой, вошедшей въ союзъ съ слп, что тутъ есть какая-то страшная связь, грабителями, присталъ къ Пиману съ тре- хотя п не могу отдать себѣ яснаго от- бованіемъ, чтобы тотъ выхлопоталъ мірской чета... приговоръ о ссылкѣ своего сына Бориса въ Вскорѣ за бѣгствомъ Петра, послѣ одно- Сибпрь. Старикъ совсѣмъ растерялся и не го бурнаго мірскаго схода, я вышла на знаетъ, что дѣлать. Онъ уже давно собирал- улицу, предполагая, что уже весь сходъ и ся сбѣжать со старшинства. Вообще идетъ народъ съ улицы разошелся. Дѣйствитель- что-то невѣроятное здѣсь. Собравшійся во- не, около сборной избы уже не было нико- лостной сходъ вызывалъ на объясненіе Пи- го. Становилось темно, кое-гдѣ только бре- мана и Петра; Пимана обругали „старымъ ли вмѣстѣ, расходясь но избамъ и толкуя, дуракомъ", но ничего отъ него не доби- по-двое, по-трое стариковъ. Я прошла въ лись. Петръ же, когда ему передали вы- конецъ улицы и вдругъ слышу около задво- зовъ на мірской судъ, сказалъ, что еще не рокъ послѣдней избы, у околицы, идетъ было видано, чтобы судъ дураковъ умныхъ сдержанный сговоръ. По нѣкоторымъ голо­ людей судилъ. самъ и по тону я узнала, что тутъ собра- Сходъ жаловался въ уѣздное присутствіе, лись все солидные, хозяйственные наши му- Валентинъ Петровичъ (вы слышали, онъ у жики. насъ непремѣннымъ членомъ) внѣ себя отъ — Что они здѣсь дѣлаютъ цѣлыми года- негодованія на Петра (а, между тѣмъ, онп, ми? Что имъ нужно?—говорили нѣкоторые, кажется, близки по „неуклонности принци- —Грохочутъ постоянно, что дѣшіе... Бога- повъ"), зоветъ его „звѣремъ-мужикомъ". то у нихъ не стало! Хозяйства нѣтъ...Доб- Объ этомъ услыхалъ Петръ и, обозвавъ рыхъ людей только сна рѣшили... весь міръ „дураками", пораженный подняв- — Всякая рвань къ нимъ льнетъ... Ко- шеюся общею безтолочью, въ которой онъ нечно что—умъ... Ну, какъ мухи къ меду не понималъ какъ разобраться, отказался н льнутъ. отъ дѣлъ п самовольно уѣхалъ въ Москву. — Что у человѣка больше ума, то для оа нимъ сбѣжалъ было и Пиманъ въ Дер- крестьянина страшнѣе,—замѣтилъ, повиди- гачн пахать, но его привлекли. Впрочемъ, мому, какой-то старичекъ. къ изумленію Валентина Петровича, дѣла — Не стало никакого сладу, ни въ семь- волостного правленія оказались въ образ- яхъ, нн въ міру... Что ужь это! На сына цовомъ порядкѣ, касса—въ цвѣтущемъ со- прикрикнулъ, на сноху—бѣгутъ къ Борису стояніи, и только приговоры судовъ были жаловаться... Съ міру всякая рвань, го- всѣ кассированы вмѣшательствомъ писаря лытьба, какъ что мало не по нихъ яастоя- и необычайною строгостью. Послѣ ревизіи щій крестьянинъ думаетъ, — опять къ Бо- ішмана отпустили пахать, чему онъ неска- рису... занно оорадовален... Его мѣсто занялъ кан- — Вѣдь, эдакъ они съ умною-то головой дидатъ Сысой Строгій (такой'же добродуш- до какого грѣха доведутъ!.., Вѣдь, эдакъ ы мужикъ, „артельный", какъ и Пиманъ; все хозяйство въ деревнѣ хоть рушь... нъ вмѣстѣ съ нимъ сидѣлъ въ тюрьмѣ). — Мы люди смирные! іі'амъ такъ воевать СпРосула хозяина: какъ теперь иой- нельзя—и въ семьѣ, и на міру. Опять же, дутъ дѣла? чѣмъ они съ сыном; живутъ?