b000002181

УСТОИ. ЭПИЛОГЪ. ДВѢ П Р А В Д Ы . 433 Ахъ, если бы вы знали, какая у меня Я спросила его. жажда вѣры, жажда жизни!... — Отчего ты, Яня, къ намъ такъ при- Правда ли, говорятъ, что у чахоточныхъ вязанъ? Ну, дѣти—я понимаю, а ты ужь не передъ смертью бываетъ такая жажда?... маленькій... Да, Пугаевъ, двѣ правды не могутъ быть: Улыбается, онѣ должны слиться въ одну, или иначе — Да что намъ съ тобою дѣлить-то?... погибнуть обѣ!... Ты не жадна, и я не жаденъ. А коли жад­ ности нѣтъ, такъ со всякимъ дружиться Ночь. можно. Сегодня вечеромъ, поелѣ работы, пришелъ — Я вотъ, все-таки, барыня, а ты му- ко мнѣ Яня. Какой славный, любящій, без- жикъ... завѣтный! Онъ вовсе не такъ неуклюжъ, — Что-жь изъ этого?... Это пустое. Изъ- робокъ, какъ я воображала вначалѣ. Вотъ за жадности мы другъ друга губимъ, да истинно „хорошій паренекъ". Онъ ходитъ ѣдимъ. Изъ насъ какіе подлецы-то есть— ко мнѣ чуть не каждый день — и это страсть Божья!... А все изъ жадности. А за пять верстъ, послѣ работы (они во- коли жадности нѣтъ, такъ всѣ люди рав- зятъ съ отцомъ кирпичъ съ завода). Отло- ны... Вотъ мой отецъ говоритъ: „Какъ за­ житъ лошадь, дастъ ей ѣсть, поставитъ сидишься дома, такъ и все кажется, что отдыхать, а самъ ко мнѣ. Что за привя- около тебя край земли, и всякому глупому занность—я не понимаю. Были привязан- слову вѣришь, и какъ походишь, говоритъ, ности, говорятъ, крѣпостныхъ къ своимъ такъ и увидишь, что люди-то, бѣдные, всѣ господамъ. Эту привязанность называли одни-то одинешеньки; всѣхъ Богъ уровнялъ остроумные люди „собачьей". Ну, а какъ —у всѣхъ-то одна правда, да одна неправ- же теперь, при свободѣ, назовутъ они эту да. А ежели мы по другому думаемъ, такъ привязанность? Да, Пугаевъ, это что-то та- это потому, что другъ друга мало видимъ, кое глубокое, такое великое, чему я не другъ друга мало знаемъ. Нѣтъ лучше для могу подыскать опредѣленіе, имя. И страшно жизни да для души, какъ ежели почаще на сильное! Ужь если она превозмогала цѣпи народъ ходишь..." А я ему вѣрю. Онъ у рабства, то что передъ нимъ сословность, меня такой—что птица! Зернышко клюнетъ разница положенія, образованія! —сытъ, на вѣтку сѣлъ—поетъ!... Кто хо- Насъ теперь тріо, случайно связаннное чешь слушай, ему все одно... Кабы ты ио- кое-чѣмъ общимъ: я, бѣдная Лиза, бѣдная глядѣла, какъ онъ съ мамкой воюетъ! Мать Фрося н бѣдный Яня—всѣ трое разбитые у меня, извѣстно, баба, по нуждѣ нашей, одною бурей, стихійно, невѣдомо какъ, не- робкая: плохъ хлѣбъ уродится — ругается, вѣдомо зачѣмъ... И эта буря — Петръ. У нодати печѣмъ платить—съѣсть тебя гото- меня онъ унесъ смыслъ жизни, у Фроси ва... Потому у ней робость большая... Ну, разбилъ сердце (развѣ Вассій не тотъ же а старикъ-то—птица... Что съ него возь- Петръ?), у Яни вырвалъ изъ-подъ ногъ мешь? Взялъ порхнулъ и улетѣлъ! „устои"... И вотъ мы съ нимъ вспоминаемъ И Яня смѣется самымъ веселымъ, мяг- объ этомъ и шутимъ, хотя у обоихъ на кимъ смѣхомъ. сердцѣ, видимо, кошки скребутъ, а изъ со- Спрашивала я его, зачѣмъ онъ учиться сѣдней съ нами кельи раздаются дикіе вздумалъ такъ поздно, крики Фроси (да, до сихъ поръ ни Вассія — Да, вѣдь, я тоже разбиралъ раныне-то самого нѣтъ, ни даже письма отъ него). всякую печать. У дьячка учили. Вотъ пи- Я все думаю о Янѣ и не могу надумать- сать я не умѣлъ, ариѳметику... А учиться ся. Я чувствую, что у меня что-то такое меня еще отецъ понуждалъ: „Книги, гово- ростетъ въ душѣ, такое высокое, вздымаю- ритъ, все одно, что люди; книгу почи- щее, но не могу понять, откуда это, изъ таешь, все одно, что на народъ сходишь, какихъ источниковъ. И потому это только Коли съ людьми надо знаться, и книгой моментальное что-то тотчасъ исчезаетъ, и небрежить нельзя. Книги, говоритъ, что меня снова грызетъ и терзаетъ безжалост- люди, тоже всякія есть: дурныя и хорошія, ный сфинксъ. Даже на Яню я смотрю иног- все бери, ничего не чурайся: потому во да съ тайнымъ страхомъ. Мнѣ кажется, что всемъ есть что ни то для разумѣнія..." Ну, онъ опять завлекаетъ меня, чаруетъ, чтобы да мнѣ на Петра Вонифатьича обидно!... потомъ съ еще большею яростью растерзать Потомъ онъ меня спрашивалъ: кто я та­ йнѣ сердце. Мнѣ кажется, что Яня замѣ- кая? откуда? зачѣмъ я въ учительницы чаетъ это недовѣріе, и тогда его вдругъ пошла въ деревню? На что польстилась ? охватываетъ грустная робость, онъ нѣсколь- И вотъ тутъ весело разсказала я ему все, ко разъ собирается уходить—и не можетъ, и разсказала такъ просто, ясно, какъ ни- а если уйдетъ, то не приходитъ дня два-три. когда въ жизни не разсказывала, разсказа- 28