b000002181

4 2 4 у с т о и , э п и л о г ъ , двѣ правды . двери, чтобы отпереть, кто-то кашлянулъ, рышня... Что такое барышня? Й на какомъ Мы узнали, что это самъ Петръ. На вашемъ „правѣ" я могу „отвести душу"?... А мнѣ лицѣ я замѣтила ту же добрую, привѣтли- непремѣнно, непремѣнно надо отвести... вую улыбку. И вдругъ... Нѣтъ, это жесто- какъ-нибудь надо... Потому что щеки у меня, ко, безобразно, дико!... „Не надо! Не же- все-такн, горятъ, потому что у меня что-то лаемъ-съ!" — какъ-то выкрикнулъ Петръ, гложетъ на сердцѣ. Въ чемъ же это мое словно взвизгнулъ, н громко захлопнулъ право?. передъ нами дверь. Изумленные, поражен- Такъ, въ этомъ родѣ, что-то странное, ные, мы нѣсколько секундъ стояли, смотря полупонятное, безсвязное носилось въ моей на дверь. За дверью кто-то что-то спросилъ, головѣ. кто-то отвѣтилъ: „Такъ это... проживалъ- Но тутъ, вздохнувъ, заговорили вы. Что щнки!" И мы медленно повернулись и мед- вы говорили — вамъ, конечно, хорошо из- ленпо сошли съ лѣстницы, и долго шли, вѣстно. Ваши мягкія, сердечныя слова про- не говоря ни слова. У меня все лицо за- низывали меня насквозь, какъ осенняя из­ лила краска; что-то смутное, тяжелое на морозь, пробирались до самаго сердца, н я душѣ: негодованіе, злоба, омерзеніе, чувство дрожала, какъ въ лихорадкѣ... Ну, да это нозора,—все было тутъ. И знаете, что мнѣ все прошлое, далекое прошлое! Только съ тогда пришло на память? Я была еще очень того времени прежней Лизы не стало, въ маленькая дѣвочка, у насъ тогда были ней что-то надтреснуло, надломилось, крѣпостные, но ужь, кажется, послѣдніе... Я уже тогда чувствовала, что меня съ Кажется, даже это было года два спустя Петромъ связали какія-то невидимыя, не- нослѣ манифеста. У отца въ козачкахъ постижимыя нити, хотя съ тѣхъ поръ до служилъ тогда парень, такой же, какъ нынѣшняго года я ни разу не встрѣчала Петръ, п также все глядѣлъ изподлобья. его. Но эти нити все больше и больше за- Отецъ не любилъ его, но держалъ потому, путывали меня и неудержимо влекли нодъ что ужь больше, должно быть, никого не могучіе жернова непостижимой машины, было. И вотъ одинъ разъ этотъ парень, работавшей непостижимую работу. И все вмѣсто того, чтобы отвѣтить отцу, хлопнулъ измололи, все пожрали эти жернова: и бѣд- дверью. Отецъ вспыхнулъ, затрясся, велѣлъ ную Лизу („бѣдная Лиза!"—какое знакомое парню вернуться и съ какимъ-то дикимъ это для русскаго уха слово!), и всѣ ваши взвизгомъ ударилъ его три раза ио щекѣ, хорошія, сердечныя слова. Я помню, мнѣ было очень жалко козачка, Марта 11-го. но (странное дѣло) я съ уваженіемъ смот- И такъ, меня осчастливилъ своимъ посѣ­ рѣла на отца: такое на лицѣ его было бла- щеніемъ Петръ въ качествѣ попечителя городное негодованіе! Въ первыя минуты, школы. Вы удивлены? Впрочемъ, постойте, теперь, во мнѣ вспыхнуло вотъ это темное, Я уже забыла, на чемъ именно останови- инстинктпвное „благородное негодованіе", лись мои сообщенія вамъ объ „исторіи на- Недаромъ же, конечно, припомнилась мнѣ шей деревни" (какъ вамъ угодно было эта сцена! И развѣ было рѣдкостью, что обозвать мою періодическую хронику), нѣжныя ручки оставляли свои слѣды на Такъ съ чего же мнѣ начать? Все равно, пухлыхъ щекахъ горничныхъ, а алыя губы, я повторю вамъ вкратцѣ все, что совершн- созданныя „для звуковъ сладкихъ и мо- лось послѣ вашего пребыванія здѣсь, сов- литвъ", развѣ не изливали ругательствъ павшаго съ „торжествомъ устоевъ", какъ въ „благородномъ негодованіи"? Но это выразились вы... Но это, вѣдь, и дѣйствп- продолжалось во мнѣ всего нѣсколько ми- тельно оказалось „торжествомъ", только не нутъ; затѣмъ меня внезапно охватило чув- устоевъ", а чего-то другого... чего-то та- ство такого униженнаго смиренія, сознанія кого, что такъ трудно поддается нашему такого ничтожества н безпомощности... Я пониманію, что мы какъ-то органически не думала: вотъ онъ нагрубилъ дерзко, нагло... можемъ теперь допустить, потому что боимся. намъ, мнѣ... А почему-жь онъ обязанъ Именно боимся; по крайней мѣрѣ, я боюсь, былъ не грубить?... Что такое я?... Что и выговариваю это искренно и прямо... А такого во мнѣ, что давало то право... Да, другіе тамъ какъ хотятъ, вѣдь, онъ... онъ мужикъ?! — возражала я Постойте, дайте скажу нѣсколько словъ себѣ,—Что-жь изъ этого? И вотъ, все-такн, объ этой боязни. Вы ужь, конечно, знаете, сказалъ^ и вотъ нѣтъ у меня, не чувствую что я теперь далеко не прежняя глупень- я за собой никакой силы, ничего такого, кая и полуграмотная Лиза; положимъ, что что бы заставило его не дѣлать этого, и не Богъ знаетъ, какъ образована, но относиться иначе... Отецъ былъ баринъ, у все же скажу, что за эти шесть-семь лѣтъ него было право, и онъ могъ отвести душу проштудировано, продумано и прочувство- „въ лагородномъ негодованіи".., А я—ба- вано мною столько хорошаго, серьезнаго,